Морозно. От остановки, по набитой тропинке, краем деревни иду к опушке леса. Еще темно. Меня привез сюда первый автобус. В декабре рассветает поздно. По дороге срезаю палку немного длиннее метра и раза в полтора толще большого пальца.
Прежде чем сойти с набитой людьми тропинки, надеваю бахилы, сшитые из легкой капроновой ткани. Они не дают снегу засыпаться в ботинки, да и теплее в них. Еще метров триста ходьбы по рыхлому снегу, и я на месте ловли. Оно служит мне много лет.
Это разлапистая береза на опушке, у ствола которой запорошенный снегом ящик. За березу прячусь, а ящик вместо стула. Заплечную спортивную сумку ставлю рядом на снег. А мешочек из капроновой ткани, с тремя голубями, вешаю на заранее срезанный сук.
Беру спиннинговую катушку с намотанной на нее капроновой ниткой, молоток, железный штырь с приваренной трубкой, срезанную мною по дороге палку и со всем этим удаляюсь шагов на восемьдесят в поле. Притоптав снег в кругу, диаметром метра в два, вколачиваю молотком в мерзлую землю на его дальней от опушки стороне железный штырь с трубкой. В эту трубку плотно загоняется нижний, толстый конец срезанной мною по дороге палки. Ее верхний конец расщепляю ножом, закрепляю за него капроновую нить и отхожу к засидке, разматывая ее с катушки. У березы на опушке, за которую буду прятаться, слабо натянутая нить защемляется в расщеп небольшой палочки, заранее воткнутой в землю. Из мешочка достаю голубя и одеваю на него кожаную жилетку с петлями. Снаряженного этой снастью отношу к установленной палке и метра полтора от нее, пристегиваю вертлюгом с карабином к слабо натянутой капроновой нитке. Посыпав на снег корм, отпускаю голубя. Он начинает подлетать, но капроновая нить не дает ему запутаться и хорошо смягчает его рывки. Все. Снасть готова к работе. Отхожу к березе и усаживаюсь поудобнее, на ящик.
После нескольких рывков голубь успокаивается. Потянув нитку, приподнимаю голубя и заставляю его замахать крыльями. Это проверка. Жду. Вдалеке по трассе проезжают автомашины. Вот и забрезжил рассвет. Засвистели снегири. Они всегда подают зимой голос первыми. Натянув пару раз нить, заставляю голубя работать. Вдалеке закаркала ворона. Еще одна. Играю нитью. Работай голубь, работай! И вот, от противоположной опушки, в сумерках словно призрак, над самым снегом скользит темной тенью тетеревятник. Уже рядом с голубем. Голубь взлетает сам. Крутой вираж ястреба, и он уже сидит на голубе. Взял.
Замер ястреб, замер я. Осматривается. Взлетает, делая попытку унести, но нить, мягко амортизируя, усаживает его опять на старое место. Колотится мое сердце, оглушая меня. Кажется и ястреб услышит этот грохот. Такое у меня с детства. И каждый раз. Ястреб голодный. Бросать голубя не хочет. Он с непониманием смотрит по сторонам. Светает быстро. Подлетела ворона и кружит над ним с истошным карканьем. Опять ястреб делает попытку унести. На этот раз, уже задавленный им голубь, выскальзывает из лап, и ястреб, перевернувшись через голову, хватает его снова. А над всем этим, с дикими криками, кружит уже стая ворон. Самые смелые пикируют, пытаясь ударить ястреба клювом. Он с досадой приседает, уклоняясь от ударов. Но голод - не тетка. Успокаивается ястреб, и я тоже. Не обращая на ворон внимания, он начинает ощипывать перья на голубе.
А я уже давно разглядел, это молодая самка, то, что мне надо. Теперь самое сложное и увлекательное - поймать ее. Играя нитью, привожу голубя в движение и заставляю ястребуху переступать. На жилетке петли. Наверное, половина из них уже распустились. Нужно сделать так, чтобы один или несколько пальцев ястреба запутались в оставшихся петлях. Иногда это бывает сразу и само собой, а чаше приходится повозиться. Вся моя маскировка в неподвижности. Работают только пальцы правой руки, привычными движениями натягивая и отпуская нить. Отведав немного горячего голубиного мяса, ястреб уже не боится, и не только переступает, но и висит вверх лапами, не отпуская поднятого натянутой нитью голубя. Наконец он начинает отскакивать задом от снасти и трясти одной лапой. Это верный признак, что на каком-то из пальцев затянулась петля. Его рывки становятся резче. Сделав попытку утащить голубя, ястреб неуклюже падает на снег. Еще такая же попытка, и он заверещал. Попался! Потуже натянув нить и закрепив ее в расщепе колышка, иду за ним.
При моем подходе ястреб с верещанием рвется, но нить, амортизируя, мягко усаживает его, а петля крепко держит ушком за палец. Подхожу. Ястреб завалился на снег. Быстрым движением руки хватаю его и прижимаю к хвосту лапы. Так, вытянув цевки вдоль хвоста, его удобно держать одной рукой. Другой рукой распускаю петлю, снимаю ее с пальца и отстегиваю жилетку. От голубя в ней остался скелет, с перьями на крыльях. Петли сбиты почти все. Расстегнув жилетку, выбрасываю на снег то, что осталось от голубя. Вороны подберут. В засидке достаю из сумки клобучок и пеленку.
Осматриваю ястреба. Здоров ли? Раскрываю клюв, смотрю лапы, перья. Одев клобучок, аккуратно пеленаю и укладываю в сумку. Остается смотать на катушку нить, да выдернуть вмерзший уже в землю металлический штырь. Обратно возвращаюсь по своим старым следам. Эта привычка осталась с детства. На остановке стою в толпе, ожидающей автобус в Москву. В моей заплечной сумке лежит спеленатый тетеревятник, отловленный каких-то полчаса назад на краю этой деревни. А утоптанную площадку на поле скоро выровняет снег.
Николай А.С., биолог-охотовед.
опубликовано 3.08.2006 г
