http://archivedove.narod.ru/books/domestik...ica-radost.djvu

Известно немало историй о трепетном отношении к голубям знаменитых личностей. Ведь ? птички - это всегда счастье, тепло, рассвет... Они пробуждают новую жизнь, дарят нам свою красоту, раскрывают душу. Мы становимся чуточку добрее, забывая про ненастья вчерашнего дня. ? Буду рада, если вы дополните эту тему своими интересными историями, фактами и рассказами. Тематика может быть произвольной, или же отражать эту тему. 

Начну я с Николы Теслы – одного из ?самых загадочных людей на планете.?

Биографы считают Теслу «человеком, который изобрел XX век» и «святым заступником» современного электричества. А его эксцентричная натура стала причиной множества слухов.

«Сколько людей называли меня фантазёром, как насмехался над моими идеями наш заблуждающийся близорукий мир. Нас рассудит время», - говорил в конце жизни изобретатель. Наряду со своими прочими странными привычками, Тесла нежно заботился о голубях. Каждый день он кормил их в парке, приносил раненых птиц к себе домой и лечил их. Однажды он потратил около 2000 долларов, чтобы вылечить голубю сломанное крыло и ногу.

О его необычной любви к этим птицам знали все друзья и знакомые изобретателя. Странное дело - Тесла, который боялся пожать руку постороннему человеку или лишний раз открыть дверь из-за опасения подхватить какую-нибудь инфекцию, спокойно брал в руки голубей, кормил их, гладил, лечил, целовал и сам убирал за ними. Когда он жил в отелях, на окнах его номера всегда лежал корм для птиц, и обычно они вскоре начинали залетать в открытое окно и свободно летать по комнате. Конечно, всё это вызывало недовольство администрации, которая требовала от него прекратить кормление голубей в номере. Но Тесла был непреклонен и переезжал в другой отель, и всё повторялось снова. Так он сменил «Сент-Реджис» на «Пенсильванию», «Пенсильванию» на «Губернатор Клинтон», а «Клинтон» на «Нью-Йоркер».

В Нью-Йорке он ежедневно, а то и по нескольку раз в день ходил кормить голубей. Обычно он делал это на площадях у Публичной библиотеки на 42-й улице и собора Святого Патрика на 50-й. Голуби слетались целыми стаями и даже садились на него. Когда начались его «голубиные» прогулки - точно неизвестно, но продолжались они до самых последних лет его жизни. Если Тесла не мог выйти покормить голубей, то нанимал посыльного из компании «Вестерн Юнион». Джон О'Нил вспоминал, что Тесла часто ходил кормить голубей ночью, когда на улицах не было уже ни души: «Несколько раз я случайно встречал Теслу, когда в полночное время он шел к библиотеке. Встретив вас днем, он обычно всегда был готов пройтись и поболтать с вами, но в ночное время он был твёрдо намерен оставаться в одиночестве. “А теперь оставьте меня”, - говорил он, неожиданно прерывая едва начавшийся разговор.

Однажды он прогуливался по Бродвею с Кеннетом Суизи и увлеченно рассказывал ему о своей системе беспроводной передачи электроэнергии. Но вдруг он понизил голос и сказал: «Однако сейчас меня волнует эта маленькая больная птица, которую я оставил в своей комнате. Она беспокоит меня больше, чем все мои беспроводные задачи вместе взятые». Недавно он подобрал на улице больного голубя и лечил его. Всё это время голубь жил в его номере. Другие птицы, о которых заботился Тесла, жили в зоомагазине. Суизи вспоминал: «В зоомагазине в большой клетке сидело еще несколько дюжин голубей… У некоторых были болезни крыльев, у других - сломанные ноги. По крайней мере, одного удалось вылечить от гангрены, которую местный специалист по разведению птиц счёл неизлечимой. Если у голубя было заболевание, которое Тесла не знал, как лечить, то его помещали под наблюдение компетентного врача». Как-то Тесла пришёл на работу мрачным и расстроенным, в руке он осторожно держал небольшой сверток. Вызвав своего помощника Юлиуса Шито, которому часто поручал необычные дела, сказал ему, что в свёртке - умерший у него в отеле голубь и что он хочет достойно похоронить его на кладбище, где за могилой можно будет ухаживать. Шито потом говорил, что хотел выбросить свёрток в первый же мусорный бак, но что-то удержало его от этого. Но похоронить его он не успел, так как опять позвонил Тесла и попросил вернуть мёртвого голубя. Что он с ним сделал, неизвестно. Газета «Нью-Йорк геральд трибюн» недоумевала: «Он бросает свои эксперименты и кормит на Геральд-сквер глупых и никчёмных голубей». Но для Теслы они значили очень много.

О'Нил в своей книге приводит историю, которую рассказал ему Тесла и которая, по его мнению, объясняет эту странную привязанность учёного к голубям. Он даже назвал её «историей любви в его жизни»: «Я кормлю голубей, тысячи голубей, многие годы… - рассказывал он. - Но был один голубь, красивый, чисто белый со светло-серыми пятнышками на крыльях. Он отличался от других. Это была голубка. Я узнал бы её где угодно. Где бы я ни был, она всегда находила меня. Когда я хотел её видеть, мне стоило лишь пожелать и позвать её, и она прилетала ко мне. Она понимала меня, а я понимал её. Я любил эту голубку… Когда она заболела, я узнал об этом и понял это. Она влетела ко мне в комнату, и я оставался возле неё несколько дней. Я ухаживал за ней, стараясь вылечить её. Эта голубка была радостью моей жизни. Если я был ей нужен, то ничто другое уже не имело значения. Пока она была у меня, моя жизнь была наполнена смыслом. Но вот однажды ночью, когда я в темноте лежал в постели, думая, как обычно, над проблемами, она влетела через открытое окно и села мне на стол. Я понял, что нужен ей, она хотела сказать мне что-то важное, и я поднялся и подошел к ней. Посмотрев на неё, я понял, что она хочет сказать мне - она умирала. И когда я понял это, из её глаз полился свет - мощные лучи света… Это был настоящий свет, сильный, яркий, ослепительный свет, сильнее, чем я когда-либо создавал с помощью самых мощных ламп в своей лаборатории. Когда голубка умерла, что-то ушло из моей жизни. До того времени я знал, что непременно закончу свою работу, какие бы амбициозные задачи я себе ни ставил, но когда это что-то ушло из моей жизни, я понял, что мой жизненный труд окончен. Да, я кормил голубей годами, я продолжаю кормить их, тысячи голубей, ведь кто, в конце концов, может сказать…»

Откуда взялась у него эта «голубиная» привязанность? Скорее всего, были в этом некие отголоски детства. Тесла писал, что любил всех домашних животных, которые жили у них на ферме, и что ему нравилось брать в руки кур и голубей. И даже большой гусь, которого он недолюбливал за вредный характер, его радовал. Когда семья переехала в другое место, Тесла очень переживал. «Смена места жительства стала для меня настоящим стихийным бедствием, - рассказывал он. - У меня разрывалось сердце оттого, что пришлось расстаться с голубями, цыплятами и овцами, а также с нашим великолепным стадом гусей, которые по утрам поднимались под облака, а с заходом солнца возвращались с пастбищ боевыми рядами, настолько совершенными, что они заставили бы устыдиться эскадрилью лучших пилотов нашего времени».

Материал взят из книги Евгения Матонина «Никола Тесла»

А в современной поэзии - все-таки прогрессируем – птица уже не только символ или часть пейзажа, а практически "брат человеческий" . Встречаются трогательные психологические зарисовки, вроде этой – В. Гандельсмана.

Боже праведный, голубь смертельный,
ты болеешь собой у метро,
сизый, все еще цельный.
Смерть, как это старо!

Ты глядишь на обшарпанный кузов
мимоезжего грузовика
и на гору арбузов.
Пить, впиваться бы в мякоть века.

Воздух. Жар. Жернова.
В этом белом каленье
изнутри тебе смерть столь нова,
сколь немыслимо в ней обновленье.

Или чувство твоё
новизны так огромно,
чтоб принять Её в силу Её,
Боже горестный, голубь бездомный?

Через боковую дверь мы вошли в конюшню. Слабый запах чисто содержимых денников терялся в нежном аромате сена. Поднявшись
по лестнице, мы очутились на длинном чердаке. Южный конец его был отгорожен, и знакомое "ку-у-у, ку-у-у, рук-эт-э-ку",
смешанное с "уирр, уирр, уирр" крыльев, дало нам знать, что мы находимся на голубятне.

В этой голубятне жили знаменитые птицы, и на этот самый день было назначено состязание между пятьюдесятью молодыми голубями.
Хозяин голубятни пригласил меня быть судьей в этом состязании.

Для тренировки голубей необходимо устраивать гонки. Раза два уже их относили вместе с родителями в поле и выпускали на
свободу, чтобы они научились возвращаться в голубятню. Теперь им предстоял первый самостоятельный полет, без старших.
Выпустить их решено было в деревню Элизабет. Меня удивило, что молодых голубей с самого начала заставляют пролететь такое
большое расстояние.

- Дело в том, - заметил тренер, - что таким способом мы избавляемся от дурачков. Возвращаются только самые лучшие, а они-то
нам и нужны.

Все служащие голубятни и многие соседи-любители держали пари на разных голубей. Они установили между собой приз для
победителя. Мне, как судье, предстояло определить, который из голубей окажется победителем. Выигравшим должен был считаться
не тот, кто _вернется_ первым, но тот, кто первым _войдет в голубятню_, потому что голубь, возвращающийся только по
соседству от своего жилья, но не являющийся немедленно домой, плохой письмоносец.

Голубь, всегда и отовсюду возвращающийся домой, зовется возвратным голубем. Эти голуби не отличаются особой окраской
и лишены причудливых украшений, годных для птичьих выставок. Их разводят не на показ, а потому, что они быстрокрылы
и умны. От них требуется привязанность к родным местам и способность без промаха отыскивать их. Теперь доискались, что
чувство направления помещается в костяных извилинах уха. Нет на свете существа, обладающего более тонким чувством
направления, чем исправный возвратный голубь. Такого голубя всегда можно узнать по большим выпуклостям над ушами и
по мощным крыльям.

И вот предстояло подвергнуть испытанию способности последнего голубиного выводка.

Несмотря на множество свидетелей, я счел более надежным запереть все дверцы голубятни, за исключением одной, и стать
наготове, чтобы тотчас захлопнуть ее, как только первый голубь влетит в голубятню.

Никогда не забуду, что я пережил в этот день. Меня предупредили, что голубей спускают в двенадцать часов. В половине
первого им следует быть здесь, но надо держать ухо востро - они прилетают, как вихрь. Едва успеешь их заметить, как они
уже влетят в голубятню.

Мы выстроились у стенки внутри голубятни, и каждый припал глазом к щели или неплотно закрытой дверце, жадно всматриваясь
в юго-западный горизонт, как вдруг кто-то крикнул: - Смотрите, вот они!

Белое облако низко пронеслось над городскими крышами, обогнуло высокую трубу, и не прошло двух секунд, как голуби уже были
на месте. Появление белого облачка, шелест крыльев - все это было так внезапно, так быстро, что как я ни готовился, а был
застигнут врасплох. Мое место было у единственной открытой дверцы. Синяя стрелка просвистела мимо меня, задела мне лицо
крыльями, и я едва успел спустить дверцу, как поднялся вопль: - Арно! Арно! Говорил я вам, что он победит! Ох ты, прелесть
моя! Всего три месяца - и уже приз! Радость ты моя!

И владелец Арно прыгал, больше радуясь птице, нежели выигранной премии.

Все присели на корточки вокруг голубя, созерцая с благоговением победителя, сперва поглотившего огромное количество воды,
а потом спустившегося к кормушке.

- Смотрите на этот глаз, на эти крылья! А видали вы когда-нибудь такую грудь? О, да он молодец, хоть куда! - болтал его
владелец, обращаясь к безмолвным хозяевам-неудачникам.

Это был первый подвиг Арно. Он оказался лучшим из пятидесяти голубей хорошего завода, и ему предстояла блестящая карьера.

Он получил серебряное кольцо, которым награждают лучших голубей. На кольце красовался его номер: 2590 С - номер, о котором
и поныне любители говорят с благоговением.

Всего в голубятню возвратилось сорок голубей. Так бывает почти всегда.

Некоторые ослабели и отстали, другие сбились с пути по глупости. Этим простым способом отбора владельцы голубей достигают
усовершенствования своей породы. Из десяти пятеро пропали без вести, другие пятеро вернулись позднее в тот же день, не
сразу, а один за другим. Последним из них явился большой, неповоротливый сизый голубь. Работник голубятни заметил его и
сказал: - Вот он, тот безмозглый сизый, на которого ставил Джек. Не думал я, что он вернется. Слишком уж у него большой
зоб.

Большой Сизый, прозванный также Угловым, потому что он родился в угловом гнезде, отличался с самых первых дней
замечательной силой.

Несмотря на то что все голуби были приблизительно одного возраста, он скоро перерос своих ровесников и был красивее всех.
Но знатоки мало ценят красоту голубей. Он, видимо, гордился своим превосходством и смолоду любил обижать слабых.
Его хозяин предсказывал ему великую будущность, но конюх Билли не доверял его длинной шее, большому зобу, неповоротливости
и излишнему весу.

- Разве птица может хорошо летать с таким пузырем на шее? Да и длинные ноги только весу прибавляют, - пренебрежительно
ворчал Билли, подметая по утрам голубятню.

2

После первого полета испытания стали производиться ежедневно в определенное время. Расстояние с каждым днем увеличивалось
на двадцать пять - тридцать миль, и направление менялось до тех пор, пока голуби не ознакомились со всеми окрестностями
Нью-Йорка на полтораста миль вокруг.

Из пятидесяти птиц осталось всего двадцать, потому что суровое воспитание не только отбрасывает слабых и неспособных, но
еще и тех, кто случайно заболел, или попал в беду, или слишком сытно наелся перед гонками.

На голубятне было много красивых птиц, грудастых, ясноглазых и длиннокрылых, созданных для того, чтобы служить человеку в
минуту серьезной нужды. Окраска их была преимущественно белая, сизая или коричневая. У них не было определенной масти, но
у каждого из оставшихся избранников были блестящие глаза и выпуклые уши высшей возвратной породы.

И лучшим из всех, почти всегда первым в полете, был маленький Арно. Сидя дома, он мало отличался от других, потому что
теперь уже все голуби щеголяли серебряными кольцами. Но в воздухе он тотчас давал себя знать.

Как только открывали корзинки, Арно первый взлетал, поднимался на необходимую высоту, угадывал путь к дому и безошибочно
мчался, не останавливаясь ни для еды, ни для питья, ни для развлечения.

Несмотря на мрачные предсказания Билли, Большой Сизый из углового гнезда оказался одним из двадцати избранников.
Он частенько запаздывал в пути и никогда не возвращался первым. А иной раз, возвратившись на несколько часов позднее
остальных, не выказывал ни голода, ни жажды - явный признак, что он как следует наелся. Но всякий раз он возвращался,
и на лапке его, как и у всех остальных, виднелось серебряное кольцо с номером. Билли презирал Сизого, но хозяин его
говаривал: - Дай срок. Кто скоро созревает, тот скоро и увядает. Я всегда подмечал, что лучшая птица позднее всех дает
себя знать.

Еще не прошло года, как маленький Арно побил славный рекорд. Труднее всего перелететь через море, где нет возможности
узнать дорогу по каким-нибудь приметам. А еще того хуже, если приходится лететь в тумане, когда даже солнца не видно.
Но когда память, слух и зрение бессильны, у голубя все же остается врожденное чувство направления. Только страх может
уничтожить это чувство. Вот почему необходимо, чтобы между мощными крыльями помещалось мужественное сердечко.

Арно с двумя из своих товарищей был сдан на океанский пароход, шедший в Европу. Их намеревались выпустить при выходе в
открытое море, но внезапный густой туман спутал все планы. Пароход увез их с собой дальше. Голубей собирались отправить
обратно с первым встречным судном. После десяти часов пути судовая машина испортилась, туман сгустился, и пароход оказался
беспомощным и брошенным на произвол стихий. Единственное, что можно было делать, - это свистеть о помощи. Но и это не
помогло. Тогда-то вспомнили о голубях. Выбор пал на Старбека, 2592 С. Написали записку, обернули непромокаемой бумажкой,
свернули в трубочку и привязали снизу к перьям хвоста. Старбек взвился в воздух и исчез. Полчаса спустя снарядили
Большого Сизого из углового гнезда 2600 С. Этот также поднялся в воздух, но почти сейчас же вернулся и опустился на
снасти. Он съежился от страха.

Никак нельзя было заставить его покинуть судно. Он до такой степени был испуган, что дал беспрепятственно себя изловить
и постыдно всунуть в клетку.

Достали теперь третьего - маленького, коренастого голубка. Моряки не имели о нем представления, но отметили имя и номер
на его кольце: Арно, 2590 С. Для них эта надпись ничего не означала. Однако державший его моряк заметил, что сердце
его не так сильно колотится, как у предыдущего гонца.

Его снабдили запиской, снятой с Большого Сизого. Вот эта записка:

"10 часов утра, вторник.
Машина испортилась в 210 милях от Нью-Йорка. Беспомощно блуждаем в тумане. Пришлите буксирное судно как можно скорее.
Через каждые шесть-десять секунд даем один длинный свисток, за ним один короткий.
Капитан."

Письмо было свернуто в трубочку, обернуто непромокаемой бумагой, адресовано Пароходному обществу и прикреплено к нижней
стороне перьев хвоста.

Голубь, едва его отпустили, описал круг над судном, затем другой, повыше, снова выше, пока не скрылся из виду.
Он мчался все выше и выше до тех пор, пока сам не перестал видеть судно. Лишенный возможности пользоваться всеми
своими чувствами, кроме одного чувства направления, он всецело предался ему. Голубок не испытывал страха. Безошибочно,
как игла компаса, Арно двинулся к цели без колебаний, без сомнений. Спустя минуту после освобождения из клетки он уже
несся - прямой, как луч света, - к взрастившей его голубятне, единственному месту, где он чувствовал себя дома.

В этот день на голубятне дежурил Билли. Вдруг послышался шелест быстрых крыльев: в голубятню скользнул синий луч и
бросился к корытцу с водой.

Голубь тянул уже один глоток за другим, когда Билли вдруг спохватился: - Да это ты, Арно, красавец мой!

Затем привычным движением голубиного тренера он достал часы и отметил время: 2 часа 40 минут. В то же мгновение он
заметил нитку на хвосте.

Билли притворил дверцу и быстро опустил сетку на голову Арно. Через минуту он держал в руке записку, а две минуты спустя
торопился уже к конторе общества, предвкушая щедрую награду. Здесь он узнал, что Арно проделал 210 миль над морем,
в тумане, за четыре часа сорок минут, и не прошло часа, как на выручку злополучного парохода было отряжено спасательное
судно.

_Двести десять миль над морем, в тумане, за четыре часа сорок минут_!

Славный это был рекорд! Его занесли, как подобало, в списки Голубиного клуба. Арно держали на руках, а секретарь,
вооружившись резиновой печаткой и несмываемыми чернилами, отметил на одном из белоснежных перьев крыла подвиг и день,
когда этот подвиг был совершен.

Старбек, второй голубь, так и не вернулся. Без сомнения, он погиб в море.

Сизого из углового гнезда привезли на буксирном судне.

3

Это был первый подвиг Арно, а вскоре последовали и другие.

Однажды к конюшне подкатила карета; из нее вышел седоволосый господин, вскарабкался по пыльной лестнице на голубятню и
все утро просидел вместе с Билли, поглядывая сквозь золотые очки то на кучу бумаг, то поверх городских крыш, высматривая
и дожидаясь - чего? Вести из местечка, отстоящего всего на сорок миль, - вести огромной для него важности, вести, которая
должна была спасти или погубить его, вести, которую ему необходимо было получить скорее, нежели ее мог доставить телеграф,
так как телеграмма задержится по меньшей мере на час в каждом направлении. Что могло прийти быстрее телеграммы на
расстоянии сорока миль? В те времена было лишь одно средство - первоклассный почтовый голубь.

Деньги не в счет, если только победа останется за ним. Старик-банкир просил послать самого лучшего голубя, сколько бы это ни
стоило. И вестником был избран Арно, с его семью неизгладимыми рекордами на крыльях.

Прошел час, другой и начинался третий, когда синий метеор ворвался, свистя крыльями, в голубятню. Билли захлопнул дверцу
и поймал голубя.

Живехонько он сорвал нитку и подал записку банкиру. Старик смертельно побледнел, с трудом развернул ее, и лицо его оживилось.

- Благодарение богу! - пролепетал он.

Затем счастливый банкир поспешил на собрание. Маленький Арно спас его от гибели. Банкир хотел приобрести голубя, чувствуя,
что ему подобает беречь и холить своего спасителя, Но Билли ответил ему: - Что в этом толку? Вам не купить сердца
возвратного голубя. Вы можете превратить его в пленника - вот и все. Но ничто на свете не заставит его покинуть старую
голубятню, в которой он родился.

Итак, Арно остался в 211-м номере на Западной Девятнадцатой улице. Но банкир не забыл его.

В нашей стране есть немало негодяев, считающих летящего голубя законной добычей, убивающих его потому лишь, что их трудно
уличить. Не один благородный гонец, летевший с вестью о жизни или смерти, был убит злодеем и превращен в начинку для пирога.

Брат Арно, Арнольф, уже отмеченный тремя славными рекордами, был убит, когда летел за врачом для больного. Он упал к ногам
стрелка, и великолепные его крылья развернулись, обнаружив список побед. На ножке виднелось серебряное кольцо, и охотник
почувствовал угрызения совести. Он отправил доктору письмо и возвратил убитую птицу Голубиному клубу с уведомлением, что
"нашел ее". Владелец явился к нему в дом, охотник растерялся и вынужден был сознаться, что застрелил вестника сам, но
якобы потому, что его больной сосед мечтал о пироге с голубятиной. Гнев владельца голубя смешался со слезами: - Моя птичка,
мой красавец Арнольф! Двадцать раз он приносил важные известия, побил три рекорда, дважды спас человеческую жизнь, и вы
убиваете его на пирог! Я мог бы преследовать вас по закону, но у меня не хватает духу для такой жалкой мести. Прошу вас
только об одном: если еще когда-нибудь у вас будет больной сосед, желающий пирога с голубятиной, приходите - мы даром
снабдим вас пригодными на то ублюдками. Но если в вас есть хоть капля чести, вы никогда, никогда больше не будете убивать
и не позволите другим убивать наших благородных и бесценных вестников.

Это произошло в то время, когда банкир часто бывал в голубятне и сердце его горело благодарностью к голубям. Он был человек
влиятельный и потребовал, чтобы в Олбани [столица штата Нью-Йорк] ввели закон, защищающий голубей.

4

У Билли никогда не лежало сердце к Сизому из углового гнезда, 2600 С.

Несмотря на то что Сизый все еще числился в списках Серебряного ордена, Билли продолжал пренебрежительно относиться к нему.
Случай с пароходом показал в нем труса. Кроме того, он, без сомнения, был еще и буяном.

Однажды утром Билли застал на голубятне драку. Два голубя, один большой и один маленький, носились, сцепившись, по полу,
поднимая пыль. Когда удалось их разнять, Билли увидел, что маленький - Арно, а большой - Сизый из углового гнезда.
Арно стойко сражался, но побеждал Сизый, так как был вдвое тяжелее.

Вскоре выяснилась и причина поединка - прелестная маленькая голубка.

Большой Сизый давно уже раздражал Арно своей грубостью, но окончательным толчком к смертному бою послужила маленькая
голубка. Билли не имел права скрутить Сизому шею, но сделал все что мог для своего любимца Арно.

Билли запер Арно с маленькой голубкой в отдельном помещении на две недели и для большей верности сделал то же с Большим
Сизым, назначив ему в подруги первую подходящую даму.

Все вышло, как он ожидал. Маленькая голубка признала своим владыкой Арно, а "подходящая дама" - Большого Сизого.
Обзавелись гнездами, и все, казалось, вело к тому, чтобы жить-поживать и добра наживать. Но Большой Сизый был очень
велик и красив. Он умел выпячивать зоб, и на солнце вокруг его шеи появлялась такая радуга, что перед ним не устояла
бы ни одна голубка.

А наш Арно, хотя плотно сложенный, был мал ростом и не особенно красив.

Только глазки у него чудно сверкали. Вдобавок он часто покидал голубятню по важным делам, между тем как Большому Сизому
только и было дела, что красоваться на голубятне и выставлять напоказ свои лишенные надписей крылья.

Писатели любят искать у животных, и преимущественно у голубей, примеры супружеской любви и верности. И они, в общем,
правы, но - увы! - бывают исключения.

Жена Арно была с самого начала очарована Большим Сизым, и в конце концов однажды, когда муж ее был послан по делам,
ужасное событие совершилось.

Возвратившись из Бостона, Арно увидел, что Большой Сизый, не отказываясь, однако, от своей законной "подходящей дамы"
в угловом гнезде, в то же время присвоил себе его жену и гнездо. Последовал отчаянный бой.

При нем присутствовали одни только жены, равнодушно гулявшие в отдалении.

Арно бился своими чудесными крыльями, но изворотливость их не увеличивалась от летописи рекордов. Клюв его и ноги были
малы, как у всякого хорошего почтового голубя, и отважное сердечко не могло возместить недостаток веса. Бой должен был
кончиться не в его пользу. Жена беззаботно сидела на гнезде, как будто была тут ни при чем, и Арно был бы убит, если
бы не подоспел вовремя Билли. Он так обозлился, что готов был скрутить Сизому шею, да только буян успел улизнуть из
голубятни.

В течение нескольких дней Билли с нежностью ухаживал за Арно. Через неделю тот совсем оправился, а через десять дней
был уже в пути. Он, по-видимому, простил неверной жене, так как, не подавая виду, продолжал с ней жить по-прежнему. В этот
месяц он установил два новых рекорда: он принес письмо за десять миль в восемь минут и перелетел из Бостона в Нью-Йорк за
четыре часа. Всякий раз его влекла обратно любовь к родине.

Печально было возвращение Арно, так как он снова застал свою жену в приятной беседе с Большим Сизым. Как он ни был утомлен,
поединок возобновился и кончился бы смертью Арно, если бы не вмешался Билли. Он разнял бойцов, потом запер Сизого отдельно.

Между тем приближалось большое соревнование всех возрастов - полет на девятьсот миль из Чикаго в Нью-Йорк.

Голуби были отправлены в Чикаго по железной дороге. Там их выпустили одного за другим.

Чем лучше был голубь, тем позже его выпускали. Последним был выпущен Арно.

Миновав Чикаго, несколько голубей инстинктивно соединились в стаю.

Возвратный голубь следует по прямой линии, когда повинуется общему чувству направления, но когда ему приходится проделывать
знакомый уже путь, он обыкновенно придерживается известных признаков, сохранившихся у него в памяти. Большинство птиц
тренировались по пути, идущему на Колумбус и Буффало. Арно знал дорогу на Колумбус, но знал дорогу и на Детройт.

Поэтому, миновав озеро Миниган, он полетел по прямой линии на Детройт.

Таким образом, он сразу выиграл несколько миль.

Детройт, Буффало, Рочестер с их знакомыми башнями и трубами один за другим растаяли в пространстве, и приближались уже
Сиракузы. День клонился к вечеру. Арно пролетел шестьсот миль в двенадцать часов и был, без всякого сомнения, впереди всех.
Но вдруг ему захотелось пить. Пролетая над городскими крышами, он увидел голубятню и, спустившись с высоты двумя-тремя
большими кругами, примкнул к своим соплеменникам и жадно напился из корытца. Он не раз уже проделывал это и раньше.

Всякий любитель голубей всегда желает, чтобы вестники пользовались его гостеприимством. Владелец голубятни был тут и
заметил незнакомого голубя.

Он осторожно стал на такое место, откуда мог следить за ним. Один из его собственных голубей вздумал было поспорить с
пришельцем, и Арно, защищаясь развернутым крылом, выставил напоказ ряд напечатанных рекордов. Владелец дернул веревку
дверцы, и через несколько мгновений Арно очутился у него в плену.

Похититель развернул испещренные надписями крылья, прочел один рекорд за другим и, взглянув на серебряное кольцо - ему
бы следовало быть золотым, - прочел имя голубя и воскликнул: - Арно! Арно! О, я слыхал о тебе, приятель, и очень рад,
что получил тебя!

Он срезал записку и прочел: "Арно оставил Чикаго сегодня в 4 часа утра. Он участвует в большом перелете всех возрастов
по маршруту Чикаго - Нью-Йорк." - Шестьсот миль в двенадцать часов! Ты побил все рекорды!

И голубиный вор нежно, почти благоговейно впустил трепещущую птицу в клетку.

- Ну, - добавил он, - тебя, я знаю, не убедишь остаться, но я могу получить от тебя наследников и развести твою породу.

Итак, Арно был заперт в удобном помещении вместе с несколькими другими узниками. Хозяин голубятни, хотя и вор, был
искренний любитель голубей. Он не отказывал своему пленнику ни в чем.

Так прошло три долгих месяца. Сперва Арно только и делал, что шагал по целым дням вдоль решетки, заглядывал вверх и
вниз, где бы улизнуть, но на четвертый месяц он, видимо, отказался от побега, и внимательный тюремщик приступил к
выполнению второй части программы. Он ввел к Арно застенчивую молодую голубку. Однако толку вышло мало: Арно не
стал даже смотреть на нее. Немного погодя тюремщик удалил голубку, и Арно был на целый месяц оставлен в одиночном заключении.
Затем привели новую голубку, но и с этой дело не пошло на лад, и так продолжалось целый год. Арно либо яростно колотил
красавиц, либо выказывал к ним презрительное равнодушие, а временами старое желание вернуться домой снова возникало в нем
с удвоенной силой, и он бился о проволочную стенку или в волнении метался взад и вперед. Когда началась ежегодная линька
голубя, тюремщик бережно стал подбирать на память каждое выпадавшее из крыльев драгоценное перо, и, по мере того как
вырастали новые, он аккуратно повторял на них историю славных подвигов Арно.

Медленно протянулось два года. Тюремщик переселил Арно в новую голубятню и дал ему новую самочку. Случайно в ней оказалось
большое сходство с оставленной дома изменницей, и Арно обратил на нее внимание.

Однажды тюремщику показалось, что его знаменитый пленник слегка ухаживает за красавицей, и - да, сомнения нет! - вот она
готовит уже себе гнездо.

Заключив из этого, что они окончательно столковались, тюремщик впервые открыл дверцу, и Арно очутился на свободе.
Замешкался ли он? Растерялся ли? Ничуть не бывало.

Как только перед ним открылось свободное воздушное пространство, он рванулся на волю, развернул свои удивительные
расписные крылья и бросился прочь от ненавистной тюрьмы - все дальше и дальше.

5

Ни один человек никогда не любил так свой дом, как Арно любил свою голубятню.

Домой, домой, к милому дому! Все испытания и горести, которые он пережил на старой голубятне, были позабыты.
Ни годы тюрьмы, ни поздняя любовь, ни страх смерти не могли подавить любви к родине, и если бы Арно владел даром песни,
он, несомненно, запел бы героическую песнь. Он летел ввысь восходящими кругами, повинуясь единственному стремлению,
способному подчинить эти славные крылья, - выше, выше, влекомый любовью к родине, верный единственному своему дому и
изменнице-подруге. Закрыв, как говорят, глаза, закрыв, как утверждают, уши, закрыв, как все мы думаем, разум, он несся
по лазури, всецело отдаваясь своему тайному руководителю - чувству направления.

Арно летел с быстротой стрелы на юго-восток. Сиракузский грабитель простился с Арно навсегда.

Внизу, в долине, дымил курьерский поезд. Он был далеко впереди, но Арно нагнал и опередил его, как дикая утка на лету
обгоняет плывущего выхухоля.

Высоко над долинами, низко над горами Ченанго, где сосны шепчутся с ветрами, он летел все дальше и дальше.

Из гнезда на дубу безмолвно выплыл ястреб, подсмотревший голубя и наметивший его себе в жертву. Арно не свернул ни вправо,
ни влево, ни вверх, ни вниз, не потерял ни одного взмаха крыльев. Ястреб дожидался. Но Арно миновал его, как олень в
полном расцвете сил минует засаду медведя.

Домой, домой!

Мах, мах, мах! - мелькали сверкающие крылья по знакомому теперь пути.

Через час он увидит знакомые горы. Вот он уже пролетает над ними. Быстро бегущие навстречу родные места вливали в него
новую силу. Домой! домой! - без слов пело его сердце. Как умирающий от жажды путник глядит на едва заметные вдали верхушки
пальм, так его блестящие глаза с надеждой всматривались в отдаленный дым Манхэттена [Манхэттен - остров, на котором стоит
город Нью-Йорк].

С гребня гор сорвался сокол-голубятник. Быстрейший из хищников, гордый своей силой, гордый своими крыльями, он радовался
достойной добыче. Немало голубей попало в его гнездо, и он плыл теперь по ветру, паря, сберегая силы, выжидая удобного
мгновения. О, как точно он выбрал это мгновение!

Вниз, вниз ринулся он, мелькнув, как стрела. Ни дикая утка, ни коршун не могли бы увернуться от него, потому что это был
сокол.

Лети обратно, голубь! О, голубь, спасайся, обогни опасные горы!

Свернул ли голубь с пути? Нет, так как то был Арно. Домой, домой, домой! Ни о чем другом он не думал. Спасаясь от сокола,
он только быстрее летел. Сокол ринулся - ринулся на это сверкающее пятнышко - и возвратился ни с чем. Арно между тем
прорезал воздух долины, как камень, пущенный из пращи: сперва белокрылая птица, затем пятно с трепещущим сиянием - и вскоре
ничтожная точка. Дальше, вдоль милой долины Гудзона, знакомой ему большой дороги... Прошло уже два года с тех пор, как
он видел ее. Теперь он несется ниже. С севера поднялся ветерок и рябит под ним реку. Домой, домой, домой!.. Уже встают
перед ним городские башни. Домой, домой! Нужно держаться низко, так как поднялся ветер.

Низко! Увы, он летел слишком низко! Какой злой дух спрятал охотника за верхушкой этого холма? Что за бес указал ему белое
мелькающее пятнышко, выплывающее из лазури навстречу северу? О, Арно, Арно, несущийся так низко, не забывай о стрелке!
Слишком, слишком низко ты проносишься над этим холмом. Слишком низко.

Вспышка, треск! - и смертоносный град настиг Арно; настиг, изувечил, но не сбил с пути. Мелькающие крылья уронили
сломанные расписные перья, медленно опустившиеся на землю. "Ноль" от его морского рекорда исчез.

Теперь уже он показывал не 210, а 21 милю. О, постыдный грабеж! На груди расплылось темное пятно, но Арно не сдавался.
Домой, домой! Опасность осталась позади. Домой, все домой, так же прямо, как и прежде.

Но чудесная скорость теперь уменьшилась: в минуту уже не выходило мили, и ветер поднимал непривычный шум в истрепанных
крыльях. Пятно на груди гласило о надломленной силе, но Арно все летел вперед. Дом, дом виднелся уже вдали, и боль в
груди была позабыта. Высокие башни города ясно вырисовывались перед его дальнозоркими глазами, в то время как он скользил
близ утесов Джерси. Вперед, вперед! Крыло может ослабеть и глаз померкнуть, но любовь к родине все растет и растет.

Он пролетел над высоким палисадом, насаженным для защиты от ветра, над сверкающей водой, над деревьями и под гнездом
соколов-голубятников, разбойничьей твердыней на скале, где сидели большие угрюмые хищники. Зорко присматриваясь, похожие
на пиратов в черных масках, они подметили приближение голубя. Арно знал их издавна. Много недоставленных посланий нашло
приют в этом гнезде, много расписных перьев, трепеща, опустилось с него на землю. Но Арно уже не раз тягался с ними и
продолжал теперь свой путь, как бывало, - вперед, вперед, быстро, но все же не так быстро, как прежде. Смертоносное
ружье подорвало его силы, убавило его скорость.

Вперед, вперед! Соколы, выждав время, слетели, как две стрелы. Они ловили ослабевшего, усталого голубка.

К чему описывать погоню? К чему изображать отчаяние отважного сердечка?

Он уже видел свой дом... В одну минуту все было окончено. Голубятники визжали от радости. Визжа в воздухе, они взвились
на свою скалу, держа в когтях голубиное тельце - все, что осталось от бесстрашного маленького Арно.

Там, на скале, клювы и когти пиратов окрасились кровью героя.

Несравненные крылья были изорваны в клочья, и летопись их разметана по камням. Там они лежали на солнце, пока сами убийцы
не были убиты и твердыня их не опустошена.

И судьба бесподобной птицы так и осталась бы безвестной, если бы в хламе и соре пиратского гнезда случайно не обнаружили
серебряное кольцо - священный орден первоклассного почтового голубя, на котором красовалась многозначительная надпись:
"Арно. 2590 С".

На Портале голубеводов разместили ссылку на ролик программы "Галилео" про голубей.
Часть 1:

28 августа восходящее солнце сказало старому Йоши - сейчас. Йоши не спал, он был готов. Оставив нетронутой чашку мисо, он вышел из дома, навстречу шелесту крыльев за окном. Его уже ждали. И вдвоем - старик и голубь - они начали путь по узкой, крытой дощатым настилом улице. Соседи украдкой глядели на них из домов - кто пожимал плечами, кто сочувственно покряхтывал и качал головой. Но старику они не мешали, потому что чувствовали - происходит нечто величественное и важное.

Насколько хватало памяти у старожилов, каждое утро Йоши выходил гнать голубя. Постепенно к этому все привыкли и даже стали созерцать тронутого старика - примерно так же, как созерцают цветение сакуры или движение облаков, ибо была в действиях Йоши некая глубинная, природная красота, ускользающая от рационального понимания.

Но Йоши никогда не обращал внимания на соседей. Когда он загонял голубя, для него существовал только голубь, ибо учение загона сложно и многогранно.

Первым и последним его учителем был отец. Йоши отчетливо помнил его только с момента, как тот вернулся с войны. Тогда Йоши было всего 10 лет, и во время прогулки по парку Мотоку он вбежал в скопление глупых толстых птиц, суетливо склевывающих крошки.

Хлопанье крыльев и свист перьев окружили и оглушили его, и на какой-то момент он потерял себя в мельтешении сорвавшихся с места птиц. А когда он очнулся, то увидел, что отец смотрит на него внимательно и недовольно. Маленький Йоши смутился, а отец взял его за руку и отвел к голубю, что бродил в одиночестве неподалеку.

- Гони его! - приказал отец.

Йоши бросился за голубем, и тот, конечно же, сразу взлетел и приземлился в стороне.
- Не так! - сказал отец. - Медленней! Гони его так, чтобы он шел, а не летел!

Тогда Йоши стал просто идти за голубем, и тот действительно не улетал, а только поспешно убегал от мальчика, но в конце концов не выдержал и взлетел, уже на дерево.

- Пойдем со мной! - сказал отец и снова взял его за руку.

Они пошли за другим голубем вместе, и странное дело - птица убегала от отца, но не взлетала. Они шли за ней около получаса, из одного конца парка в другой, и все это время птица шла по земле, не пытаясь взлететь. Приноравливаясь к отцовскому шагу, Йоши внезапно постиг учение загона. Он почувствовал себя единым целым с отцом и с голубем, и отец отпустил его руку. Дальше Йоши пошел сам, ощущая то, что ощущает голубь. Мир воспринимался как смутное, бесформенное и равномерное давление извне, а угроза - как возрастание этого давления с определенной стороны. Голубь чувствовал это и вел себя как совершенные весы - он шел туда, где давление было меньше, оттуда, где давление было больше.

Восприятие голубя было ни с чем не сравнимо, и Йоши вдруг понял, что посвятит этому жизнь.

Отец погиб в возрасте пятидесяти шести лет, через два года после их прогулки в парке. Как всегда, утром он ушел из дома, но не вернулся. Позже выяснилось, что его сбил грузовик на Гэйдо-стрит, в шести часах ходьбы от дома.

Вскоре после смерти отца семья Йоши переехала в Киото, еще через несколько лет Йоши поступил в университет. Он был способным студентом и подавал большие надежды, а о загоне голубей если и вспоминал, то очень редко и так, как если бы это было нечто далекое и малопонятное.
Время текло медленно, но незаметно, Йоши окончил университет, женился, похоронил умершую от лейкемии мать, и жизнь продолжалась монотонным потоком повторяющихся событий, работы, карьеры...

Когда Йоши исполнилось пятьдесят шесть лет, он увидел во сне отца. Мертвое тело, со страшной силой отброшенное бампером грузовика, лежало на окровавленном асфальте. Лица его Йоши не видел, но знал, что это отец. И чуть неподалеку - маленькая пернатая тушка. Йоши словно превратился в объектив камеры, наплывающий на этот никем не замеченный при аварии объект, и вот - он увидел голубя. Голубь был жив, но смертельно устал. Он лежал на боку, не в силах встать, когтистые лапки судорожно скребли асфальт, а круглый глаз боязливо косился на Йоши.

Словно молния пронзила мозг Йоши, и он открыл глаза. За окном брезжило утро. Ни говоря ни слова, он встал, оделся и вышел из дома.

С этого дня он выходил каждое утро, на протяжении десяти или более лет. Со временем его дети разъехались в разные края, дом опустел, и даже старые друзья перестали заходить - все считали, что Йоши потерял рассудок. Лишь только Йоко, его жена, оставалась при нем верной тенью и терпеливо ожидала, когда он вернется домой. А возвращался он все позже и позже.

Это только кажется, что голубь - глупая и бесполезная птица. На самом деле природа создала голубя совершенным инструментом самопознания для того, кто ищет просветления.

Ни одну другую птицу невозможно загнать. Слишком умная птица не подпустит к себе, слишком глупая - улетит сразу или попадется в руки. Голубь же сочетает в себе редкий вид глупости, лень и инстинкт избегания, которые делают его системой с конечным числом состояний. Пока голубь может уйти - он уходит. Он не взлетит, пока чувствует, что может уйти. Для перехода из одного состояния в другое - от убегания к улетанию - нужно, чтобы уровень опасности извне превысил определенный барьер. Сознание голубя целиком содержится в настоящем моменте. Поэтому если он находится в состоянии убегания - он будет убегать, не подозревая о том, что его загоняют. Он будет убегать до тех пор, пока не захочет взлететь или не упадет от усталости.
Каждый человек может прогнать голубя несколько шагов и убедиться в этом. Но кажется невозможным гнать голубя часами на километры вперед. Можно быстро добиться определенных успехов - скажем, прогнать голубя около 100 метров, но потом вырастает непреодолимая преграда - голубь всегда улетает, как бы вы ни старались, как бы мягко вы ни балансировали свое воздействие.

Почему он улетает? Потому ли, что почувствовал опасность? Нет, просто потому, что он захотел полететь. И поэтому задача мастера на следующем этапе обучения - сделать так, чтобы голубь не захотел лететь.

У Йоши на это ушло 10 лет. День за днем он терпеливо загонял голубя все дальше и дальше, мало-помалу приближаясь к отцовскому достижению - шесть часов ходьбы.

Сейчас он неспешно шагал по деревянным кварталам старого Киото, а голубь семенил перед ним. Со стороны это выглядело вполне обычно - куда-то идет старик, и куда-то идет голубь. Но если понаблюдать за ними подольше, то можно было заметить высшую гармонию их слитного движения. Именно слитного - когда Йоши открыл эту истину, он наконец одолел "взлетающую преграду".

Чтобы голубь не хотел улетать, можно сделать только одно - стать им, объединить его сознание со своим и чувствовать, как чувствует он. И тогда голубь не будет хотеть того, чего не хотите вы, но и вы не сохраните свой характер полностью. Впрочем, это будет неважно, ведь вы будете одним. Тонкая золотая струна, натянутая между двумя восприятиями, рождает мир из загадочной пустоты и загадочную пустоту из мира... В таком состоянии человек убьет Будду, если тот преградит ему путь.

Они вошли в торговые кварталы, с бесчисленными навесами по бокам дороги, с замусоренными оберточной бумагой улицами, с дымком жаровен и велосипедистами, развозящими свежую рыбу. Здесь было больше людей и больше шума, и гнать голубя стало сложнее - давление на него возросло со всех сторон, и только помощь Йоши позволяла ему идти дальше. Сам Йоши тоже чувствовал давление, и ему было трудно с ним справиться. Прохожие удивленно оглядывались на старика, который шел, словно повторяя танец щепки в потоке воды... Каждый человек может прогнать голубя несколько шагов и убедиться в этом. Но кажется невозможным гнать голубя часами на километры вперед. Можно быстро добиться определенных успехов - скажем, прогнать голубя около 100 метров, но потом вырастает непреодолимая преграда - голубь всегда улетает, как бы вы ни старались, как бы мягко вы ни балансировали свое воздействие.

Почему он улетает? Потому ли, что почувствовал опасность? Нет, просто потому, что он захотел полететь. И поэтому задача мастера на следующем этапе обучения - сделать так, чтобы голубь не захотел лететь.

У Йоши на это ушло 10 лет. День за днем он терпеливо загонял голубя все дальше и дальше, мало-помалу приближаясь к отцовскому достижению - шесть часов ходьбы.

Сейчас он неспешно шагал по деревянным кварталам старого Киото, а голубь семенил перед ним. Со стороны это выглядело вполне обычно - куда-то идет старик, и куда-то идет голубь. Но если понаблюдать за ними подольше, то можно было заметить высшую гармонию их слитного движения. Именно слитного - когда Йоши открыл эту истину, он наконец одолел "взлетающую преграду".

Чтобы голубь не хотел улетать, можно сделать только одно - стать им, объединить его сознание со своим и чувствовать, как чувствует он. И тогда голубь не будет хотеть того, чего не хотите вы, но и вы не сохраните свой характер полностью. Впрочем, это будет неважно, ведь вы будете одним. Тонкая золотая струна, натянутая между двумя восприятиями, рождает мир из загадочной пустоты и загадочную пустоту из мира... В таком состоянии человек убьет Будду, если тот преградит ему путь.

Они вошли в торговые кварталы, с бесчисленными навесами по бокам дороги, с замусоренными оберточной бумагой улицами, с дымком жаровен и велосипедистами, развозящими свежую рыбу. Здесь было больше людей и больше шума, и гнать голубя стало сложнее - давление на него возросло со всех сторон, и только помощь Йоши позволяла ему идти дальше. Сам Йоши тоже чувствовал давление, и ему было трудно с ним справиться. Прохожие удивленно оглядывались на старика, который шел, словно повторяя танец щепки в потоке воды...
Солнце уже клонилось к закату, когда они вышли на пустынное скоростное шоссе. Теплый асфальт мягко грел подошвы сандалий Йоши, и он слегка замедлил шаг, расслабившись. Голубь шел уже с трудом, ему тоже требовался отдых. Йоши шел, прикрыв глаза и наслаждаясь совершенной гармонией мира, каждой клеточкой тела ловя свое присутствие в непрерывно длящемся моменте настоящего, которым делился с ним голубь. Впервые Йоши осуществил такой дальний загон - восемь часов непрерывной ходьбы...

Что-то резко изменилось вокруг. Как стремительная вспышка молнии, как суматошный всполох крыльев, как крик свободы... Он увидел взлетающую птицу, он потерял ее и в тот же самый момент полетел сам... Он постиг дзэн голубя.


Старый Икеда с кряхтеньем вылез из своего потрепанного фургона и подошел к телу Йоши, распластанному на асфальте. Приседая и нелепо взмахивая руками, он бормотал и причитал что-то себе под нос, оглядываясь то на машину с разбитым радиатором, то на Йоши, который с тех пор так и не пошевелился.
....

Я подался ближе к нему, и он это словно почувствовал: повернул головку, скосил глаз, и мне показалось, что взгляд его тягуч и печален.

С лапки у него свисал короткий обрывок лески, и я ткнул пальцем, нарочно громко и как можно дружелюбней сказал:

— Подожди-ка, птица, не улетай! Сейчас помогу тебе, сейчас...

Дверь на балкон в комнате рядом тоже была открыта, и я сперва остановился в проеме, еще раз наставил на него палец:

— Сиди, сиди — я помогу тебе!

Судя по тому, что голубь даже не трепыхнулся, когда я брал его в руку, улетать он и не собирался.

В одном гнезде, теплом и уютном, вылупились птенцы-голубята.

Маленькие птички были почти одинаковые, все с серебристо-сизым оперением. Но у одной голубки перышки были чуть-чуть белее, чуть-чуть пушистее, чем у других.

И решила наша голубка, что она не просто обыкновенная горлица, а редкая невиданная птица, и что яйцо ее случайным образом попало в гнездо на чердаке. И так она себя полюбила, так собой восхищалась, что едва научившись летать, каждое утро выбиралась из своего жилища, усаживалась на крышу дома и гордилась сама собой. Прихорошившись и расправив свои чудесные крылышки, Голубка взирала на происходящее вверху и внизу и думала: «Мир еще не знал такой птицы, как я: и осанка, и вид, и перышки лежат одно к одному, все чистенькие, все ровненькие». Она прищуривала глаза от яркого солнца и желала только одного, чтобы как можно больше птиц, и пролетающих мимо, и разгуливающих по двору, могли любоваться ее неземной красотой. И так, приняв самую, по ее мнению, эффектную позу, Голубка застывала на долгие-долгие часы.

Проходили дни. Голубка добилась своего. Когда она, выпятив грудку, сидела на коньке высоко над крыльцом, редко кто мог не засмотреться на нее, или хотя бы, не бросить восхищенный взгляд.

А любоваться было чем! Голубка наша, действительно, была птица незаурядная.

Другие голуби опускались до того, что прыгали по мусорным кучам и рылись в отбросах в поисках пищи. Они думали только о том, как набить свое брюхо. Она же не слетала с крыши даже тогда, когда хозяйский мальчишка, бегая по двору, разбрасывал сдобные крошки и зернышки.

Только один раз Голубка пробовала сама добыть себе пропитание. Но испачкавшись в пыли, она решила, что такое занятие не для нее: из-за какой-то еды портить свою редкую красоту. Поэтому, приходилось довольствоваться тем, что приносили ей ее старые родители, если, конечно, им удавалось раздобыть что-нибудь вкусненькое для своей красавицы-дочки.

Вскоре, все так привыкли к виду Голубки на крыше, где она сидела целыми днями от восхода и до захода Солнца, что многие стали утверждать, что это вовсе не живая птица, а произведение искусства — прихоть хозяина дома.

Даже родители Голубки уже не верили, что могли произвести на свет такое чудо и решили, что то яйцо им, и в самом деле, кто-то подбросил.

Когда Голубка узнавала о том, что кто-то из ее ровесниц свил себе гнездо, обзавелся семьей, или устроился на работу, она недоумевала. Как это глупо! Особенно возмущали ее голуби, работающие по почтовой части, носящие за сотни километров маленькие кусочки бумаги с какими-то закорючками, и те, что пристроились в цирке, прыгающие и летающие с жердочки на жердочку для развлечения людей. К стати сказать, людей наша Голубка, вообще, презирала — разве может считаться полноценным тот, кто не имеет крыльев?

—Милая дочка,— сказала как-то горлице мать.— Мы с отцом уже очень стары. Почему бы тебе не найти себе пару? Ты такая красивая, любой Голубь согласится взять тебя в жены и заботиться о тебе. Скоро мы не сможем приносить тебе каждый день еду, и ты умрешь с голоду.

Замуж Голубке, конечно, не хотелось. Но ведь, кто-то же должен регулярно кормить ее, иначе она потеряет всю свою красоту, перья потускнеют, грудь впадет.

—Дорогая моя,— сказал отец.— Скоро зима. А зимой гораздо трудней добывать пищу, чем в теплое время года. Ты, конечно, очень красива и прекрасно украшаешь дом, но в мороз не очень-то посидишь на одном месте без движения. Придется тебе поискать на зиму новое занятие.

Голубка загрустила. Несколько дней она думала, где бы ей найти подходящего мужа, но самой искать было слишком хлопотно, а вокруг крутились только ни на что не годные соседские и свои голуби, готовые заклевать друг друга за кусочек хлеба, да бегали по двору подросшие петушки. В самом деле, что же ей за Воробья, который иногда прилетал к ней на крышу почирикать, замуж выходить?

«Как глупо устроен мир,— подумала она.— Никто не умеет ценить красоту. А я бы не только этот дом, я бы дворец могла бы украшать! Ведь, нет птицы, равной мне, на всей земле!»

Так и продолжала сидеть Голубка на крыше — голодная, но гордая.

Как-то над их двором высоко в небе пролетел Ястреб. Мелкие птицы со страхом разбежались и забились во все щели. Даже огромные Куры с диким кудахтаньем, поднимая тучи пыли, укрылись в сарае. Только Голубица невозмутимо сидела на своем коньке. А когда Ястреб сделал круг над двором, она приняла это на свой счет, думая, что таким образом он оказывает ей знак особого внимания. Голубица подумала, как красиво она будет смотреться на фоне голубого неба, летая с Ястребом, приподняв свой клюв и распрямив крылья.

И она стала ждать и мечтать о Ястребе, самой быстролетной птице, достойной ее красоты.

И когда Ястреб появился снова, и все в страхе побежали прятаться, Голубица расправила свои крылышки, величественно взмахнула ими и, оторвавшись от крыши, полетела навстречу своему счастью. Она уже повторяла слова, которые скажет своему суженному при первом свидании...

Ястреб давно летал над этим двором, но здесь никогда ничем не удавалось поживиться: дичи мало, а укрытий для нее — много. Он был вначале ошеломлен, когда вдруг голубь, которого он считал произведением рук человеческих, сидевший на коньке крыши, вдруг ожил и полетел в небо, не взирая на то, что там парил он, Ястреб, занятый своей охотой...

Через долю секунды, медленно кружась, на землю полетели серые перышки, а Ястреб понес законную добычу своим всегда голодным птенцам.

О смерти Голубки долго-долго разговаривали во дворе — часа полтора. Правда, больше осуждали, чем сочувствовали... Потом все занялись своими насущными делами — зима не за горами. Только Воробей посожалел, что больше не с кем будет почирикать вволю, сидя на крыше.

"Птицы небесные – надежные предстатели пред Господом. Во многих случаях, когда надо вымолить грешную душу, старцы благословляют кормить голубей. Один человек опился вином и умер. Родственники послали сто рублей на Афон. Пришла телеграмма: «Молитва не принимается». Добавили еще двести. Через некоторое время получают перевод на триста рублей и письмо: «Мы молились о вашем усопшем, но, видно, наши молитвы не угодны Господу - Он не принимает их, или, может, усопший ваш был грешник большой? А вы лучше вот что сделайте: купите на эти деньги зерна для птиц, корма всякого для зверюшек лесных и рассыпьте в лесу - может быть, птицы и звери Господа умолят»".

Осенью 1917 г. Оптину пустынь посетил протоиерей Сергей Сидоров. Когда он направлялся к ранней обедне в скит, видел, как на крыльцо вышел отец Нектарий в белом подряснике. Осененный лазурью рассвета, старец поднял руки, и вокруг него закружилась стая голубей. Слетались, как к Адаму безгрешному, садились на плечи, падали к ногам и опять взмывали ввысь легкими пернатыми искрами.

Преподобный Нектарий.

вот аналогичная тема с другого сайта:
http://ptic.ru/forum/viewtopic.php?id=1207
Мне и Ксюндель порой одновременно приходят в голову хорошие идеи.
В ту тему многие заглядывали, да толку мало было. Может, здесь дело сдвинется с мертвой точки? Очень на это надеюсь.

_._._______._____________________________________..pdf

2. Н.И. Шумский. Годовой план основных профилактических мероприятий в голубеводстве.
_._._______._________________________.pdf
Материалы Шумского взяты с сайта Гулька.

3. Л. Ж.Жалпанова. Голуби.
_________________________________.doc

Если тема интересна, могу выложить еще.

1, 2 фото- вяхирь
3 фото- чучело странствующего голубя

Сегодня, по дороге в машине, услышала интервью куратора выставки "Голуби" и немного улыбнулась, потому как в каждом предложении куратора выставки относительно голубей, было слово "доверчивые".
Ведущие радиостанции пытались хохмить про обилие/засилие городских голубей( где ж они интересно это обилие увидели на улицах, прям "бородатая тема" какая-то), досаждали видимо ведущих как сами вездесущие голуби, так и каки голубиные. На что куратор выставки ответила, что и воробьи раздражают, если их много, а голуби, если их много, не раздражают, а создают неудобства.
А улыбнуло больше всего то, что на вопрос ведущих:" От чего это голуби такие ничего не бояться и не улетают, прям под машины лезут", ответ куратора был таков: " Доверчивые очень..."
Вывод. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать...

– По-гречески, – сказал Теодор, неторопливо прожевывая бутерброд, – кольчатая горлица называется dekaoctura, то есть восемнадцать монет. Есть легенда, что, когда Христос… гм… нес крест на Голгофу, один римский солдат, заметив, как он изнемогает, пожалел его. Как раз в том месте у дороги сидела старуха и продавала… гм… молоко. Солдат спросил у нее, сколько стоит кружка молока. Она ответила, что просит за нее восемнадцать монет. У солдата оказалось только семнадцать. Он… э… понимаешь… попросил старуху, чтобы она продала ему кружку молока для Христа за семнадцать монет, но жадная женщина настаивала на восемнадцати. И вот, когда Христа распяли, старуха превратилась в кольчатую горлицу. До конца дней ей суждено было летать кругом и повторять decaocto, decaocto – восемнадцать, восемнадцать. Если она когда-нибудь скажет decaepta, семнадцать, то снова превратится в женщину, если же из упрямства произнесет decaennaea, девятнадцать, наступит конец света.

Среди множества методов лечения один из самых древних загадочных – это психоголубетерапия. Ещё в глубокой древности было замечено, что голуби влияют на наше физическое и психологическое здоровье.

помогают при сексуальных расстройствах, общих недомоганиях, слабости.

Присматривайтесь к поведению голубей. Ваши питомцы чувствуют, что вам грозит обострение хронического заболевания (кстати, именно из-за этой особенности во времена инквизиции голубей обвинили в пособничестве силам зла). Когда голуби воркуют, они лечат вас, на ушной раковине человека, как известно, расположено множество акупунктурных точек. Воздействуя на них, голуби способны предотвратить сердечный приступ или нервный срыв. Лучший способ наполнить запасы жизненных сил – это настоящий контакт с голубями.

Если завести голубей в доме не позволяют обстоятельства, существует масса иных способов приобщиться к психоголубетерапии.

Во-первых, вы можете отправиться на выставку или ярмарку голубей. Оздоровительный эффект от подобного мероприятия очень высок. Например, последние данные английских ученых показали, что каждый второй посетитель выставок голубей пришел туда из-за приступа головной боли и уже через 20–30 минут испытывает значительное облегчение. Исследователи полагают, что отсутствие непосредственного контакта с голубями компенсируется разнообразием представленных пород и окрасов голубей: в этом и кроется разгадка феномена обезболивания.

Не забывайте о целебной силе фотографий, скульптур, рисунков, календарей, значков и прочих изображений голубей.

Тому, кто особенно подвержен стрессам, склонен к истерии и депрессиям, жалуется на плохую память и дрожание рук, достаточно прикрепить значок с изображением голубя на грудь, повесить настенный календарь с изображением голубя в спальне и положить небольшой карманный календарь в бумажник.

Сегодня в Индии, Китае, Шри-Ланке, Египте, Перу, Боливии, Парагвае существуют питомники «голубей-целителей». Владельцы питомников «голубей-целителей» разводят особых голубей с выдающимися экстрасенсорными способностями, каждый голубь из которых продается не менее чем за 5 тысяч. И они того стоят: многие голуби из этих питомников излечили своих хозяев от тяжелых болезней – последствий разного рода травм, послеоперационных осложнений, заболеваний сердца, печени, желудка и суставов. Эти уникальные голуби воспитываются по определенной методике, развивающей заложенные в них целительские силы.

Поразительный факт обнаружили канадские геронтологи, ведущие статистический учет продолжительности жизни людей различных специальностей. Третье место после пчеловодов и пастухов занимают голубеводы. Как известно, вся наша жизнь подчинена внутренним биоритмам. Согласуясь с ними, поступают в кровь гормоны, выделяется желудочный сок, ткани обогащаются кислородом. Биоритмы в ответе за то, с какой частотой бьется наше сердце, с какой скоростью происходят обменные процессы. Учтя все биоритмические особенности человеческого организма, специалисты составили график сеансов психоголубетерапии (принимая во внимание как непосредственный контакт с голубями, так и наблюдение за ними и даже рассматривание картинок и фотографий).

С пяти до семи утра – самое благоприятное время для облегчения состояний при бронхолегочных заболеваниях.

С семи до десяти утра лучше всего поддается лечению желудочно-кишечная система.

С четырнадцати до пятнадцати – благоприятное время для тех, кто подвержен сердечно-сосудистым недомоганиям.

Вечер (после двадцати часов) подходит тем, кто решил избавиться от хронической усталости и стресса.
Автор Харчук Ю.?И.
источник

1

Через боковую дверь мы вошли в конюшню. Слабый запах чисто содержимых денников терялся в нежном аромате сена. Поднявшись по лестнице, мы очутились на длинном чердаке. Южный конец его был отгорожен, и знакомое "ку-у-у, ку-у-у, рук-эт-э-ку", смешанное с "уирр, уирр, уирр" крыльев, дало нам знать, что мы находимся на голубятне.

В этой голубятне жили знаменитые птицы, и на этот самый день было назначено состязание между пятьюдесятью молодыми голубями. Хозяин голубятни пригласил меня быть судьей в этом состязании.

Для тренировки голубей необходимо устраивать гонки. Раза два уже их относили вместе с родителями в поле и выпускали на свободу, чтобы они научились возвращаться в голубятню. Теперь им предстоял первый самостоятельный полет, без старших. Выпустить их решено было в деревню Элизабет. Меня удивило, что молодых голубей с самого начала заставляют пролететь такое большое расстояние.

- Дело в том, - заметил тренер, - что таким способом мы избавляемся от дурачков. Возвращаются только самые лучшие, а они-то нам и нужны.

Все служащие голубятни и многие соседи-любители держали пари на разных голубей. Они установили между собой приз для победителя. Мне, как судье, предстояло определить, который из голубей окажется победителем. Выигравшим должен был считаться не тот, кто _вернется_ первым, но тот, кто первым _войдет в голубятню_, потому что голубь, возвращающийся только по соседству от своего жилья, но не являющийся немедленно домой, плохой письмоносец.

Голубь, всегда и отовсюду возвращающийся домой, зовется возвратным голубем. Эти голуби не отличаются особой окраской и лишены причудливых украшений, годных для птичьих выставок. Их разводят не на показ, а потому, что они быстрокрылы и умны. От них требуется привязанность к родным местам и способность без промаха отыскивать их. Теперь доискались, что чувство направления помещается в костяных извилинах уха. Нет на свете существа, обладающего более тонким чувством направления, чем исправный возвратный голубь. Такого голубя всегда можно узнать по большим выпуклостям над ушами и по мощным крыльям.

И вот предстояло подвергнуть испытанию способности последнего голубиного выводка.

Несмотря на множество свидетелей, я счел более надежным запереть все дверцы голубятни, за исключением одной, и стать наготове, чтобы тотчас захлопнуть ее, как только первый голубь влетит в голубятню.

Никогда не забуду, что я пережил в этот день. Меня предупредили, что голубей спускают в двенадцать часов. В половине первого им следует быть здесь, но надо держать ухо востро - они прилетают, как вихрь. Едва успеешь их заметить, как они уже влетят в голубятню.

Мы выстроились у стенки внутри голубятни, и каждый припал глазом к щели или неплотно закрытой дверце, жадно всматриваясь в юго-западный горизонт, как вдруг кто-то крикнул: - Смотрите, вот они!

Белое облако низко пронеслось над городскими крышами, обогнуло высокую трубу, и не прошло двух секунд, как голуби уже были на месте. Появление белого облачка, шелест крыльев - все это было так внезапно, так быстро, что как я ни готовился, а был застигнут врасплох. Мое место было у единственной открытой дверцы. Синяя стрелка просвистела мимо меня, задела мне лицо крыльями, и я едва успел спустить дверцу, как поднялся вопль: - Арно! Арно! Говорил я вам, что он победит! Ох ты, прелесть моя! Всего три месяца - и уже приз! Радость ты моя!

И владелец Арно прыгал, больше радуясь птице, нежели выигранной премии.

Все присели на корточки вокруг голубя, созерцая с благоговением победителя, сперва поглотившего огромное количество воды, а потом спустившегося к кормушке.

- Смотрите на этот глаз, на эти крылья! А видали вы когда-нибудь такую грудь? О, да он молодец, хоть куда! - болтал его владелец, обращаясь к безмолвным хозяевам-неудачникам.

Это был первый подвиг Арно. Он оказался лучшим из пятидесяти голубей хорошего завода, и ему предстояла блестящая карьера.

Он получил серебряное кольцо, которым награждают лучших голубей. На кольце красовался его номер: 2590 С - номер, о котором и поныне любители говорят с благоговением.

Всего в голубятню возвратилось сорок голубей. Так бывает почти всегда.

Некоторые ослабели и отстали, другие сбились с пути по глупости. Этим простым способом отбора владельцы голубей достигают усовершенствования своей породы. Из десяти пятеро пропали без вести, другие пятеро вернулись позднее в тот же день, не сразу, а один за другим. Последним из них явился большой, неповоротливый сизый голубь. Работник голубятни заметил его и сказал: - Вот он, тот безмозглый сизый, на которого ставил Джек. Не думал я, что он вернется. Слишком уж у него большой зоб.

Большой Сизый, прозванный также Угловым, потому что он родился в угловом гнезде, отличался с самых первых дней замечательной силой.

Несмотря на то что все голуби были приблизительно одного возраста, он скоро перерос своих ровесников и был красивее всех. Но знатоки мало ценят красоту голубей. Он, видимо, гордился своим превосходством и смолоду любил обижать слабых. Его хозяин предсказывал ему великую будущность, но конюх Билли не доверял его длинной шее, большому зобу, неповоротливости и излишнему весу.

- Разве птица может хорошо летать с таким пузырем на шее? Да и длинные ноги только весу прибавляют, - пренебрежительно ворчал Билли, подметая по утрам голубятню.

2

После первого полета испытания стали производиться ежедневно в определенное время. Расстояние с каждым днем увеличивалось на двадцать пять - тридцать миль, и направление менялось до тех пор, пока голуби не ознакомились со всеми окрестностями Нью-Йорка на полтораста миль вокруг.

Из пятидесяти птиц осталось всего двадцать, потому что суровое воспитание не только отбрасывает слабых и неспособных, но еще и тех, кто случайно заболел, или попал в беду, или слишком сытно наелся перед гонками.

На голубятне было много красивых птиц, грудастых, ясноглазых и длиннокрылых, созданных для того, чтобы служить человеку в минуту серьезной нужды. Окраска их была преимущественно белая, сизая или коричневая. У них не было определенной масти, но у каждого из оставшихся избранников были блестящие глаза и выпуклые уши высшей возвратной породы.

И лучшим из всех, почти всегда первым в полете, был маленький Арно. Сидя дома, он мало отличался от других, потому что теперь уже все голуби щеголяли серебряными кольцами. Но в воздухе он тотчас давал себя знать.

Как только открывали корзинки, Арно первый взлетал, поднимался на необходимую высоту, угадывал путь к дому и безошибочно мчался, не останавливаясь ни для еды, ни для питья, ни для развлечения.

Несмотря на мрачные предсказания Билли, Большой Сизый из углового гнезда оказался одним из двадцати избранников. Он частенько запаздывал в пути и никогда не возвращался первым. А иной раз, возвратившись на несколько часов позднее остальных, не выказывал ни голода, ни жажды - явный признак, что он как следует наелся. Но всякий раз он возвращался, и на лапке его, как и у всех остальных, виднелось серебряное кольцо с номером. Билли презирал Сизого, но хозяин его говаривал: - Дай срок. Кто скоро созревает, тот скоро и увядает. Я всегда подмечал, что лучшая птица позднее всех дает себя знать.

Еще не прошло года, как маленький Арно побил славный рекорд. Труднее всего перелететь через море, где нет возможности узнать дорогу по каким-нибудь приметам. А еще того хуже, если приходится лететь в тумане, когда даже солнца не видно. Но когда память, слух и зрение бессильны, у голубя все же остается врожденное чувство направления. Только страх может уничтожить это чувство. Вот почему необходимо, чтобы между мощными крыльями помещалось мужественное сердечко.

Арно с двумя из своих товарищей был сдан на океанский пароход, шедший в Европу. Их намеревались выпустить при выходе в открытое море, но внезапный густой туман спутал все планы. Пароход увез их с собой дальше. Голубей собирались отправить обратно с первым встречным судном. После десяти часов пути судовая машина испортилась, туман сгустился, и пароход оказался беспомощным и брошенным на произвол стихий. Единственное, что можно было делать, - это свистеть о помощи. Но и это не помогло. Тогда-то вспомнили о голубях. Выбор пал на Старбека, 2592 С. Написали записку, обернули непромокаемой бумажкой, свернули в трубочку и привязали снизу к перьям хвоста. Старбек взвился в воздух и исчез. Полчаса спустя снарядили Большого Сизого из углового гнезда 2600 С. Этот также поднялся в воздух, но почти сейчас же вернулся и опустился на снасти. Он съежился от страха.

Никак нельзя было заставить его покинуть судно. Он до такой степени был испуган, что дал беспрепятственно себя изловить и постыдно всунуть в клетку.

Достали теперь третьего - маленького, коренастого голубка. Моряки не имели о нем представления, но отметили имя и номер на его кольце: Арно, 2590 С. Для них эта надпись ничего не означала. Однако державший его моряк заметил, что сердце его не так сильно колотится, как у предыдущего гонца.

Его снабдили запиской, снятой с Большого Сизого. Вот эта записка:

"10 часов утра, вторник.

Машина испортилась в 210 милях от Нью-Йорка. Беспомощно блуждаем в тумане. Пришлите буксирное судно как можно скорее. Через каждые шесть-десять секунд даем один длинный свисток, за ним один короткий.

Капитан."

Письмо было свернуто в трубочку, обернуто непромокаемой бумагой, адресовано Пароходному обществу и прикреплено к нижней стороне перьев хвоста.

Голубь, едва его отпустили, описал круг над судном, затем другой, повыше, снова выше, пока не скрылся из виду. Он мчался все выше и выше до тех пор, пока сам не перестал видеть судно. Лишенный возможности пользоваться всеми своими чувствами, кроме одного чувства направления, он всецело предался ему. Голубок не испытывал страха. Безошибочно, как игла компаса, Арно двинулся к цели без колебаний, без сомнений. Спустя минуту после освобождения из клетки он уже несся - прямой, как луч света, - к взрастившей его голубятне, единственному месту, где он чувствовал себя дома.

В этот день на голубятне дежурил Билли. Вдруг послышался шелест быстрых крыльев: в голубятню скользнул синий луч и бросился к корытцу с водой.

Голубь тянул уже один глоток за другим, когда Билли вдруг спохватился: - Да это ты, Арно, красавец мой!

Затем привычным движением голубиного тренера он достал часы и отметил время: 2 часа 40 минут. В то же мгновение он заметил нитку на хвосте.

Билли притворил дверцу и быстро опустил сетку на голову Арно. Через минуту он держал в руке записку, а две минуты спустя торопился уже к конторе общества, предвкушая щедрую награду. Здесь он узнал, что Арно проделал 210 миль над морем, в тумане, за четыре часа сорок минут, и не прошло часа, как на выручку злополучного парохода было отряжено спасательное судно.

_Двести десять миль над морем, в тумане, за четыре часа сорок минут_!

Славный это был рекорд! Его занесли, как подобало, в списки Голубиного клуба. Арно держали на руках, а секретарь, вооружившись резиновой печаткой и несмываемыми чернилами, отметил на одном из белоснежных перьев крыла подвиг и день, когда этот подвиг был совершен.

Старбек, второй голубь, так и не вернулся. Без сомнения, он погиб в море.

Сизого из углового гнезда привезли на буксирном судне.

3

Это был первый подвиг Арно, а вскоре последовали и другие.

Однажды к конюшне подкатила карета; из нее вышел седоволосый господин, вскарабкался по пыльной лестнице на голубятню и все утро просидел вместе с Билли, поглядывая сквозь золотые очки то на кучу бумаг, то поверх городских крыш, высматривая и дожидаясь - чего? Вести из местечка, отстоящего всего на сорок миль, - вести огромной для него важности, вести, которая должна была спасти или погубить его, вести, которую ему необходимо было получить скорее, нежели ее мог доставить телеграф, так как телеграмма задержится по меньшей мере на час в каждом направлении. Что могло прийти быстрее телеграммы на расстоянии сорока миль? В те времена было лишь одно средство - первоклассный почтовый голубь.

Деньги не в счет, если только победа останется за ним. Старик-банкир просил послать самого лучшего голубя, сколько бы это ни стоило. И вестником был избран Арно, с его семью неизгладимыми рекордами на крыльях.

Прошел час, другой и начинался третий, когда синий метеор ворвался, свистя крыльями, в голубятню. Билли захлопнул дверцу и поймал голубя.

Живехонько он сорвал нитку и подал записку банкиру. Старик смертельно побледнел, с трудом развернул ее, и лицо его оживилось.

- Благодарение богу! - пролепетал он.

Затем счастливый банкир поспешил на собрание. Маленький Арно спас его от гибели. Банкир хотел приобрести голубя, чувствуя, что ему подобает беречь и холить своего спасителя, Но Билли ответил ему: - Что в этом толку? Вам не купить сердца возвратного голубя. Вы можете превратить его в пленника - вот и все. Но ничто на свете не заставит его покинуть старую голубятню, в которой он родился.

Итак, Арно остался в 211-м номере на Западной Девятнадцатой улице. Но банкир не забыл его.

В нашей стране есть немало негодяев, считающих летящего голубя законной добычей, убивающих его потому лишь, что их трудно уличить. Не один благородный гонец, летевший с вестью о жизни или смерти, был убит злодеем и превращен в начинку для пирога.

Брат Арно, Арнольф, уже отмеченный тремя славными рекордами, был убит, когда летел за врачом для больного. Он упал к ногам стрелка, и великолепные его крылья развернулись, обнаружив список побед. На ножке виднелось серебряное кольцо, и охотник почувствовал угрызения совести. Он отправил доктору письмо и возвратил убитую птицу Голубиному клубу с уведомлением, что "нашел ее". Владелец явился к нему в дом, охотник растерялся и вынужден был сознаться, что застрелил вестника сам, но якобы потому, что его больной сосед мечтал о пироге с голубятиной. Гнев владельца голубя смешался со слезами: - Моя птичка, мой красавец Арнольф! Двадцать раз он приносил важные известия, побил три рекорда, дважды спас человеческую жизнь, и вы убиваете его на пирог! Я мог бы преследовать вас по закону, но у меня не хватает духу для такой жалкой мести. Прошу вас только об одном: если еще когда-нибудь у вас будет больной сосед, желающий пирога с голубятиной, приходите - мы даром снабдим вас пригодными на то ублюдками. Но если в вас есть хоть капля чести, вы никогда, никогда больше не будете убивать и не позволите другим убивать наших благородных и бесценных вестников.

Это произошло в то время, когда банкир часто бывал в голубятне и сердце его горело благодарностью к голубям. Он был человек влиятельный и потребовал, чтобы в Олбани [столица штата Нью-Йорк] ввели закон, защищающий голубей.

4

У Билли никогда не лежало сердце к Сизому из углового гнезда, 2600 С.

Несмотря на то что Сизый все еще числился в списках Серебряного ордена, Билли продолжал пренебрежительно относиться к нему. Случай с пароходом показал в нем труса. Кроме того, он, без сомнения, был еще и буяном.

Однажды утром Билли застал на голубятне драку. Два голубя, один большой и один маленький, носились, сцепившись, по полу, поднимая пыль. Когда удалось их разнять, Билли увидел, что маленький - Арно, а большой - Сизый из углового гнезда. Арно стойко сражался, но побеждал Сизый, так как был вдвое тяжелее.

Вскоре выяснилась и причина поединка - прелестная маленькая голубка.

Большой Сизый давно уже раздражал Арно своей грубостью, но окончательным толчком к смертному бою послужила маленькая голубка. Билли не имел права скрутить Сизому шею, но сделал все что мог для своего любимца Арно.

Билли запер Арно с маленькой голубкой в отдельном помещении на две недели и для большей верности сделал то же с Большим Сизым, назначив ему в подруги первую подходящую даму.

Все вышло, как он ожидал. Маленькая голубка признала своим владыкой Арно, а "подходящая дама" - Большого Сизого. Обзавелись гнездами, и все, казалось, вело к тому, чтобы жить-поживать и добра наживать. Но Большой Сизый был очень велик и красив. Он умел выпячивать зоб, и на солнце вокруг его шеи появлялась такая радуга, что перед ним не устояла бы ни одна голубка.

А наш Арно, хотя плотно сложенный, был мал ростом и не особенно красив.

Только глазки у него чудно сверкали. Вдобавок он часто покидал голубятню по важным делам, между тем как Большому Сизому только и было дела, что красоваться на голубятне и выставлять напоказ свои лишенные надписей крылья.

Писатели любят искать у животных, и преимущественно у голубей, примеры супружеской любви и верности. И они, в общем, правы, но - увы! - бывают исключения.

Жена Арно была с самого начала очарована Большим Сизым, и в конце концов однажды, когда муж ее был послан по делам, ужасное событие совершилось.

Возвратившись из Бостона, Арно увидел, что Большой Сизый, не отказываясь, однако, от своей законной "подходящей дамы" в угловом гнезде, в то же время присвоил себе его жену и гнездо. Последовал отчаянный бой.

При нем присутствовали одни только жены, равнодушно гулявшие в отдалении.

Арно бился своими чудесными крыльями, но изворотливость их не увеличивалась от летописи рекордов. Клюв его и ноги были малы, как у всякого хорошего почтового голубя, и отважное сердечко не могло возместить недостаток веса. Бой должен был кончиться не в его пользу. Жена беззаботно сидела на гнезде, как будто была тут ни при чем, и Арно был бы убит, если бы не подоспел вовремя Билли. Он так обозлился, что готов был скрутить Сизому шею, да только буян успел улизнуть из голубятни.

В течение нескольких дней Билли с нежностью ухаживал за Арно. Через неделю тот совсем оправился, а через десять дней был уже в пути. Он, по-видимому, простил неверной жене, так как, не подавая виду, продолжал с ней жить по-прежнему. В этот месяц он установил два новых рекорда: он принес письмо за десять миль в восемь минут и перелетел из Бостона в Нью-Йорк за четыре часа. Всякий раз его влекла обратно любовь к родине.

Печально было возвращение Арно, так как он снова застал свою жену в приятной беседе с Большим Сизым. Как он ни был утомлен, поединок возобновился и кончился бы смертью Арно, если бы не вмешался Билли. Он разнял бойцов, потом запер Сизого отдельно.

Между тем приближалось большое соревнование всех возрастов - полет на девятьсот миль из Чикаго в Нью-Йорк.

Голуби были отправлены в Чикаго по железной дороге. Там их выпустили одного за другим.

Чем лучше был голубь, тем позже его выпускали. Последним был выпущен Арно.

Миновав Чикаго, несколько голубей инстинктивно соединились в стаю.

Возвратный голубь следует по прямой линии, когда повинуется общему чувству направления, но когда ему приходится проделывать знакомый уже путь, он обыкновенно придерживается известных признаков, сохранившихся у него в памяти. Большинство птиц тренировались по пути, идущему на Колумбус и Буффало. Арно знал дорогу на Колумбус, но знал дорогу и на Детройт.

Поэтому, миновав озеро Миниган, он полетел по прямой линии на Детройт.

Таким образом, он сразу выиграл несколько миль.

Детройт, Буффало, Рочестер с их знакомыми башнями и трубами один за другим растаяли в пространстве, и приближались уже Сиракузы. День клонился к вечеру. Арно пролетел шестьсот миль в двенадцать часов и был, без всякого сомнения, впереди всех. Но вдруг ему захотелось пить. Пролетая над городскими крышами, он увидел голубятню и, спустившись с высоты двумя-тремя большими кругами, примкнул к своим соплеменникам и жадно напился из корытца. Он не раз уже проделывал это и раньше.

Всякий любитель голубей всегда желает, чтобы вестники пользовались его гостеприимством. Владелец голубятни был тут и заметил незнакомого голубя.

Он осторожно стал на такое место, откуда мог следить за ним. Один из его собственных голубей вздумал было поспорить с пришельцем, и Арно, защищаясь развернутым крылом, выставил напоказ ряд напечатанных рекордов. Владелец дернул веревку дверцы, и через несколько мгновений Арно очутился у него в плену.

Похититель развернул испещренные надписями крылья, прочел один рекорд за другим и, взглянув на серебряное кольцо - ему бы следовало быть золотым, - прочел имя голубя и воскликнул: - Арно! Арно! О, я слыхал о тебе, приятель, и очень рад, что получил тебя!

Он срезал записку и прочел: "Арно оставил Чикаго сегодня в 4 часа утра. Он участвует в большом перелете всех возрастов по маршруту Чикаго - Нью-Йорк." - Шестьсот миль в двенадцать часов! Ты побил все рекорды!

И голубиный вор нежно, почти благоговейно впустил трепещущую птицу в клетку.

- Ну, - добавил он, - тебя, я знаю, не убедишь остаться, но я могу получить от тебя наследников и развести твою породу.

Итак, Арно был заперт в удобном помещении вместе с несколькими другими узниками. Хозяин голубятни, хотя и вор, был искренний любитель голубей. Он не отказывал своему пленнику ни в чем.

Так прошло три долгих месяца. Сперва Арно только и делал, что шагал по целым дням вдоль решетки, заглядывал вверх и вниз, где бы улизнуть, но на четвертый месяц он, видимо, отказался от побега, и внимательный тюремщик приступил к выполнению второй части программы. Он ввел к Арно застенчивую молодую голубку. Однако толку вышло мало: Арно не стал даже смотреть на нее. Немного погодя тюремщик удалил голубку, и Арно был на целый месяц оставлен в одиночном заключении. Затем привели новую голубку, но и с этой дело не пошло на лад, и так продолжалось целый год. Арно либо яростно колотил красавиц, либо выказывал к ним презрительное равнодушие, а временами старое желание вернуться домой снова возникало в нем с удвоенной силой, и он бился о проволочную стенку или в волнении метался взад и вперед. Когда началась ежегодная линька голубя, тюремщик бережно стал подбирать на память каждое выпадавшее из крыльев драгоценное перо, и, по мере того как вырастали новые, он аккуратно повторял на них историю славных подвигов Арно.

Медленно протянулось два года. Тюремщик переселил Арно в новую голубятню и дал ему новую самочку. Случайно в ней оказалось большое сходство с оставленной дома изменницей, и Арно обратил на нее внимание.

Однажды тюремщику показалось, что его знаменитый пленник слегка ухаживает за красавицей, и - да, сомнения нет! - вот она готовит уже себе гнездо.

Заключив из этого, что они окончательно столковались, тюремщик впервые открыл дверцу, и Арно очутился на свободе. Замешкался ли он? Растерялся ли? Ничуть не бывало.

Как только перед ним открылось свободное воздушное пространство, он рванулся на волю, развернул свои удивительные расписные крылья и бросился прочь от ненавистной тюрьмы - все дальше и дальше.

5

Ни один человек никогда не любил так свой дом, как Арно любил свою голубятню.

Домой, домой, к милому дому! Все испытания и горести, которые он пережил на старой голубятне, были позабыты. Ни годы тюрьмы, ни поздняя любовь, ни страх смерти не могли подавить любви к родине, и если бы Арно владел даром песни, он, несомненно, запел бы героическую песнь. Он летел ввысь восходящими кругами, повинуясь единственному стремлению, способному подчинить эти славные крылья, - выше, выше, влекомый любовью к родине, верный единственному своему дому и изменнице-подруге. Закрыв, как говорят, глаза, закрыв, как утверждают, уши, закрыв, как все мы думаем, разум, он несся по лазури, всецело отдаваясь своему тайному руководителю - чувству направления.

Арно летел с быстротой стрелы на юго-восток. Сиракузский грабитель простился с Арно навсегда.

Внизу, в долине, дымил курьерский поезд. Он был далеко впереди, но Арно нагнал и опередил его, как дикая утка на лету обгоняет плывущего выхухоля.

Высоко над долинами, низко над горами Ченанго, где сосны шепчутся с ветрами, он летел все дальше и дальше.

Из гнезда на дубу безмолвно выплыл ястреб, подсмотревший голубя и наметивший его себе в жертву. Арно не свернул ни вправо, ни влево, ни вверх, ни вниз, не потерял ни одного взмаха крыльев. Ястреб дожидался. Но Арно миновал его, как олень в полном расцвете сил минует засаду медведя.

Домой, домой!

Мах, мах, мах! - мелькали сверкающие крылья по знакомому теперь пути.

Через час он увидит знакомые горы. Вот он уже пролетает над ними. Быстро бегущие навстречу родные места вливали в него новую силу. Домой! домой! - без слов пело его сердце. Как умирающий от жажды путник глядит на едва заметные вдали верхушки пальм, так его блестящие глаза с надеждой всматривались в отдаленный дым Манхэттена [Манхэттен - остров, на котором стоит город Нью-Йорк].

С гребня гор сорвался сокол-голубятник. Быстрейший из хищников, гордый своей силой, гордый своими крыльями, он радовался достойной добыче. Немало голубей попало в его гнездо, и он плыл теперь по ветру, паря, сберегая силы, выжидая удобного мгновения. О, как точно он выбрал это мгновение!

Вниз, вниз ринулся он, мелькнув, как стрела. Ни дикая утка, ни коршун не могли бы увернуться от него, потому что это был сокол.

Лети обратно, голубь! О, голубь, спасайся, обогни опасные горы!

Свернул ли голубь с пути? Нет, так как то был Арно. Домой, домой, домой! Ни о чем другом он не думал. Спасаясь от сокола, он только быстрее летел. Сокол ринулся - ринулся на это сверкающее пятнышко - и возвратился ни с чем. Арно между тем прорезал воздух долины, как камень, пущенный из пращи: сперва белокрылая птица, затем пятно с трепещущим сиянием - и вскоре ничтожная точка. Дальше, вдоль милой долины Гудзона, знакомой ему большой дороги... Прошло уже два года с тех пор, как он видел ее. Теперь он несется ниже. С севера поднялся ветерок и рябит под ним реку. Домой, домой, домой!.. Уже встают перед ним городские башни. Домой, домой! Нужно держаться низко, так как поднялся ветер.

Низко! Увы, он летел слишком низко! Какой злой дух спрятал охотника за верхушкой этого холма? Что за бес указал ему белое мелькающее пятнышко, выплывающее из лазури навстречу северу? О, Арно, Арно, несущийся так низко, не забывай о стрелке! Слишком, слишком низко ты проносишься над этим холмом. Слишком низко.

Вспышка, треск! - и смертоносный град настиг Арно; настиг, изувечил, но не сбил с пути. Мелькающие крылья уронили сломанные расписные перья, медленно опустившиеся на землю. "Ноль" от его морского рекорда исчез.

Теперь уже он показывал не 210, а 21 милю. О, постыдный грабеж! На груди расплылось темное пятно, но Арно не сдавался. Домой, домой! Опасность осталась позади. Домой, все домой, так же прямо, как и прежде.

Но чудесная скорость теперь уменьшилась: в минуту уже не выходило мили, и ветер поднимал непривычный шум в истрепанных крыльях. Пятно на груди гласило о надломленной силе, но Арно все летел вперед. Дом, дом виднелся уже вдали, и боль в груди была позабыта. Высокие башни города ясно вырисовывались перед его дальнозоркими глазами, в то время как он скользил близ утесов Джерси. Вперед, вперед! Крыло может ослабеть и глаз померкнуть, но любовь к родине все растет и растет.

Он пролетел над высоким палисадом, насаженным для защиты от ветра, над сверкающей водой, над деревьями и под гнездом соколов-голубятников, разбойничьей твердыней на скале, где сидели большие угрюмые хищники. Зорко присматриваясь, похожие на пиратов в черных масках, они подметили приближение голубя. Арно знал их издавна. Много недоставленных посланий нашло приют в этом гнезде, много расписных перьев, трепеща, опустилось с него на землю. Но Арно уже не раз тягался с ними и продолжал теперь свой путь, как бывало, - вперед, вперед, быстро, но все же не так быстро, как прежде. Смертоносное ружье подорвало его силы, убавило его скорость.

Вперед, вперед! Соколы, выждав время, слетели, как две стрелы. Они ловили ослабевшего, усталого голубка.

К чему описывать погоню? К чему изображать отчаяние отважного сердечка?

Он уже видел свой дом... В одну минуту все было окончено. Голубятники визжали от радости. Визжа в воздухе, они взвились на свою скалу, держа в когтях голубиное тельце - все, что осталось от бесстрашного маленького Арно.

Там, на скале, клювы и когти пиратов окрасились кровью героя.

Несравненные крылья были изорваны в клочья, и летопись их разметана по камням. Там они лежали на солнце, пока сами убийцы не были убиты и твердыня их не опустошена.

И судьба бесподобной птицы так и осталась бы безвестной, если бы в хламе и соре пиратского гнезда случайно не обнаружили серебряное кольцо - священный орден первоклассного почтового голубя, на котором красовалась многозначительная надпись: "Арно. 2590 С".

Уважаемые коллеги. С уверенностью можно сказать, что в последние годы происходит постепенное возрождение многовековых традиций голубеводства. Все чаще мы сталкиваемся с тем, что голубеводство – это увлечение не только и не столько простых любителей, сколько профессионалов. Голубеводство до сих пор (как и любая другая современная деятельность) таит огромный пласт неизвестного и неизученного наследия. По всей видимости, истинные голубеводы заинтересованы этой пока еще не известной информацией. С целью повышения эффективности деятельности, мы хотели бы расширить круг заинтересованных лиц в области голубеводства для обмена полезной и необходимой информацией.
Современное голубеводство нуждается во многом, требует созидательной и самоотверженной деятельности, на которую способны только лидеры. Мы хотим плотно сотрудничать с Вами.

С уважением редакция журнала «Голубеводство».

ВЫ МОЖЕТЕ СВЯЗАТЬСЯ С НАМИ ПО ТЕЛ.: 8(4732) 56-99-91, 72-79-00.
ТАК ЖЕ ВЫ МОЖЕТЕ ЗАЙТИ К НАМ НА САЙТ www.golubevodstvo.ru
E-mail: golubevodstvo@pochta.ru; specialist@golubevodstvo.ru; redactor@golubevodstvo.ru

Когда-то давно, в послевоенные годы, когда не было нас и даже родителей у некоторых из нас не было, каждый уажающий себя двор держал хотя бы одну голубятню. Мало кто ездил на выставки (да и выставок как таковых практически и не было) и соблюдал правила разведения: голубей тогда было приянто просто любить. Гордость почти каждого дворового пацана пятидесятых - залезть на крышу и продемонстрировать друзьям-товарищам, как замечательно держатся в воздухе его красавцы-летуны, какие фокусы выделывают, как послушно слетаются на залихватский свист, такой громкий после выбитого "в честном бою" переднего зуба... И замирали сердца мальчишек, и снисходительно улыбались в усы отцы, и непослушные детские оцарапанные руки строгали полочки-насесты вместе со взрослыми, и экономили на завтраках, чтобы в выходной ни свет ни заря с корзинкой рвануть на птичий рынок за ноым крылатым другом... Небо, полное цветных голубей. Питерское небо. Пестрые голубиные фигурки на каждом карнизе, курлыканье на каждом чердаке. И некто человек - учитель, наставник, кормилец и тренер целой стаи. Где теперь встретишь такую картину? Грязные, худые, нездорового вида сизари, похожие на бомжей, дерущиеся за ведро отбросов - вот и все наши голуби. А ведь прошло всего полвека. Неужели постепенно сошли на нет все замечательные голубеводческие традиции? А вот и неправда!
Пообщавшись с голубеводами, понимаешь - эти люди живут на белом свете не зря. Именно им надо сказать спасибо, вглядываясь в питерское небо, на котором хотя бы иногда, хотя бы в центре, где еще остались чердаки и можно держать голубятню, вырисовываются стройные силуэты, трепещущие в дымке облаков. Именно эти люди выпускают стаи на городских праздниках: толпа в волнении задирает голову, когда десятки, сотни птиц взмывают ввысь, и от этого как-то сладко начинает ныть сердце...
Мы все - и авторы, и редакторы, и те, кто любезно беседует с нами, дает интервью и консультации, позволяет снимать редчайшие по красоте кадры, должны сделать все, чтобы голуби не ушли из нашего города. Думаю, что мы с этой задачей справимся. Как? Просто будем рассказывать читателям о маленьком мире, существующем рядом с нами - мире домиашних голубей, которым раньше наша страна славилась на весь мир.

Немного мифологии и истории
Голубеводству много тысяч лет. Разведение голубей, голубиная почта использовались использовались с незапамятных времен. Недавно в передаче "Что? Где? Когда?" был задан интересный вопрос - для чего в Иране вокруг городов стояли огромные башни со множеством ячеек внутри? У знатоков была версия, близкая к правильной: для разведения голубей, чтобы они носили почту. Тогда зачем, спрашивается, несколько штук таких строений вокруг одного города? Ответ оказался до смешного прозаичен: несметное число голубей необходимо, чтобы удобрять окрестные поля! Смех смехом, но и эта особенность птиц приносит пользу: их помет (так называемое гуано) содержит множество питательных веществ и химических элементов, которых нет в других удобрениях.
Существует легенда о том, откуда произошло выражение "голубь мира". древнегреческий бог войны Арес (более известный нам как Марс - это римская интерпретация его имени) собирался на очередную битву с врагами и не смог на нее пойти: в его боевом шлеме голубка свила гнездо и вывела малышей - жалко же обидеть такую беззащитную душу! Потом уже, спустя столетия, в 1949 году художник Пабло Пикассо запечатлел на одном из своих полотен голубку, держащую в клюве оливковую ветвь - символ мира. Кстати, свою дочь художник назвал Паломой, что в переводе с испанского означает "голубка". Впоследствии она стала знаменитым на весь мир художником-ювелиром.
В христианской религии голубь выступает символом чистоты и священной непорочности. на многих иконах и живописных полотнах, посвященных сюжету Благовещения, изображается преклонившая колени дева Мария, над которой парит белоснежный голубок. Именно в виде голубя слетел к Богородице святой дух, чтобы сообщить ей благую весть (отсюда и название праздника - "Благовещение") о том, что у нее родится сын божественного происхождения, который спасет человечество.
Вспоминается также русская народная сказка, когда Иван идет в лес на охоту и находит "белу птицу - лесную голубицу" (в некоторых вариантах - горлицу), которая говорит с ним человеческим голосом, оказывается сказочной царевной и, в конце концов, после всех перипетий становится его женой. Понятие голубиной верности и любви - далеко не миф. В большинстве случаев голуби образуют пары и потом придерживаются друг друга всю оставшуюся жизнь.

Ориентация в пространстве
Еще один символ, устоявшийся в течение веков - это голубиная почта. Почтовых голубей выводили везде. Об этом имеются письменные свидетельства в истории практически всех европейских государств. Голубь прекрасно ориентируется в пространстве, несмотря на плохую погоду, трудности и отклонения от курса.
Крылатые почтальоны спасли сотни жизней на войне. Даже Вторая Мирвая не обошлась без использования голубиной почты. Известен случай, когда с поврежденной фашистами британской подлодки была выброшена капсула с почтовым голубем и голубкой, которые выполнили свою задачу - доставили послание с просьбами о помощи, и весь экипаж лодки удалось спасти.
Главная черта, характеризующая высокоорганизованный интеллект голубя - так называемый хоуминг или способность возвращаться домой из любой точки пространства. Особенно это явление развито у почтовых (или спортивных) пород голубей. В основе такого "таланта" лежит две составляющих - ориентирование в пространстве и способность к навигации. Ориентирование - врожденный инстинкт, заложенный самой природой. Он проявляется в том, что птица обладает способностью определить свое местоположение. Что же касается навигации, то это явление ставит перед учеными множество вопросов и неразгаданных тайн.
Навигационные способности - это умение голубя проложить правильный курс и наиболее коротким путем вернуться к желаемому месту. Исследования на эту тему ведутся уже многие десятилетия. Птицы разных возрастов и пород окольцовываются и увазятся на фантастически огромные расстояния от дома, как в уже пройденных, так и в совершенно неизведанных направлениях. Траектория возвращения голубя отслеживается с помощью радаров и следящих устройств, прикрепленных к телу птицы. Результаты ошеломляют! Если голубь и сбивается с курса, то лишь ненадолго, после чего сам меняет направление, быстро "осознав" ошибку. Что же подсказывает ему правильный путь?
Гоулби учитывают положение солнца и звезд, четко ориентируются по "внутреннему компасу", маневрируют, обходя значительные препятствия (линии электропередач, аэродромы, военные базы, места испытаний оружия и боевой техники, шумные большие города). Они чувствуют магнитные и электрические поля, температурные колебания, направления воздушных потоков. Более того, у них потрясающая зрительная память - голубь запоминает множество ориентиров на "подлете" к своей родной голубятне. Эта способность заложена у птиц генетически, а вот совершенствуют они ее сами, в процессе многочисленных тренировочных вылетов. Одно время ученые считали, что феномен ориентации голубей, в основном, связан с их острейшим зрением, но это не так. Известны случаи, когда даже ослепший голубь возвращался на родную голубятню в рекордно короткие сроки.

Всего существует четыре группы домашних голубей. Все породы относятся к той или иной группе, объединяющей их по различным качествам.

Почтовые, или спортивные.
Это - так называемые "почтари". Они ценятся своими летными качествами и интеллектом, имеют крупное тело с мощной мышечной массой, максимально обтекаемые формы и отсутствие каких-либо декоративных элементов в экстерьере. Клюв почтового голубя не образует угла с головой, а как бы плавно вырастает изо лба, ноги лишены "мохнатости", на голове нет чуба, маховые и хвостовые перья классической формы, без причудливых изгибов. Благодаря этим свойствам "почтарь" может легко преодолевать сопротивление воздуха. Окрасы у этих голубей могут быть разными. Глаза - большие и выразительные, окруженные большими веками, защищающими зрение от слепящего света, ветра и пыли.
Несмотря на отсутствие изысков, почтового голубя язык не повернется назвать невзрачным или некрасивым. Птица обладает удивительным обаянием, какого нет больше ниу кого из отряда голубиных. Весь облик "почтаря" наполнен силой и благородством, осанка кажется горделивой и царственной. Вес одной особи может доходить до килограмма! Голубеводы, отдающие предпочтение именно этим птицам, отзываются о них с восторгом, считая именно почтовых голубей самыми умными пернатыми.

Летные голуби.
Главное для этих пород - своеобразный стиль полета. В критерии стиля входит множество элементов: набранная высота, продолжительность нахождения в небе, направление и специфика движения. К ним относится множество пород, самые интересные из которых, пожалуй, кружастые голуби ( в полете делают круги). Одни кружастые голуби движутся, все время забирая влево (так называемые "левики"), а другие - вправо ("правики"). Летая вокруг голубятни по часовой или против часовой стрелки (в зависимости от "правого" или "левого" направления каждой особи), они при этом еще и совершают мелкое равномерное кружение - отсюда и название породы.

Летно-декоративные породы.
Это наиболее многочисленная группа. Птицы этих пород пользуются среди голубеводов наибольшей популярностью. Для летно-декоративных важен как стиль полета, так и внешний вид - пропорции тела и окрас. Среди них выделяются турманы разных окрасов со специфическим полетом, выполняющие причудливые фигуры "высшего пилотажа"; так называемые бойные голуби, как бы аплодирующие крыльями в полете, издающие громкие хлопки, которые слышны даже с огромной высоты, и т.д.

Декоративные голуби.
В отличие от остальных своих собратьев - не особо хорошие "летуны". Они не отличаются особой выносливостью, скоростью или причудливостью полета. Главное для декоративных голубей - их внешняя красота. Именно среди них больше всего встречается ярких окрасов и замечательных "украшений". Одни из самых красивых - так называемые статные голуби, своей горделивой осанкой и распушенным веерообразным хвостом напоминающие павлинов; якобины с ярким пушистым венчиком вокруг головы; дутыши, способные надуваться, словно шарик, и т.д.

Пернатые интеллектуалы
Удивительные способности голубя формируются не только благодаря инстинктам и выработанным рефлексам, но и благодаря зачаткам сознательного мышления. Тык, например, в процессе опытов было установлено, что некоторые голуби умеют распознавать картины разных художников. У них лучше, чем у человка, развито цветовое зрение. Но это не главное - даже в том случае, когда голубям показывали черно-белые репродукции, они правильно "клевали" те или иные картины, отделяя кубистов от импрессионистов. То есть они могут увидеть в живописном полотне определенный стиль - плавность или резкость, угловатость линий, манеру написания и т.д.
Был проведен еще один интересный эксперимент: голуби после соответствующего обучения овладевали навыками и успешно "работали" на конвейере, определяя качество выполненной продукции. При наличии брака голуби поддевали некондиционную деталь клювом или вставали на пластину, оснащенную особой сигнализацией - по передающему устройству перед птицей в этот момент окрывалась кормушка с лакомством, и голубь бысмтро понимал, что от него требуется.
Проблемы начались, когда птицы слишком часто начали "отбраковывать" детали, указыая на дефекты почти во всех случаях. Однако выяснилось, что это не было хитростью, чтобы заполучить вожделенный корм - больше положенного птица все равно не может съесть. Дело в том, что через день-другой подобной "работы" они начинали принимать за брак любую шероховатость поверхности материала, даже отпечатки человеческих пальцев. Эти проблемы исчезли после того, как детали протерли.
В ходе подобных экспериментов выяснилось, что голубь видит любое пятнышко грязи и даже не заметные без микроскопа мельчайшие трещины в массе стекла. Кстати, голуби при такой работе не устают, участвуют в опытах с удовольствием и не тяготятся однообразной кропотливой работой. Еслив ходе эксперимента что-то менялось, птица оперативно "перестраивалась", с легкостью принимая новые "услоия игры". Кстати, такой точности, продуктивности и безошибочности невозможно добиться даже от человекообразных обезьян, с которыми тоже проводились подобные опыты.
У голубей существуют способности к элементарной логике, то есть умение выстраивать целые ряды ассоциативных образов. Так, например, воду на картинках птицы различали и в виде символической капли, и в образе бушующего водопада, безошибочно определяя как картины художников, так и фотографии. То же самое произошло, когда голубям пришлось выбирать ряд фрагментов с изображением человека - они безошибочно выделяли все: портреты людей с разным цветом кожи, детей и стариков, мужчин и женщин, обнаженные и одетые тела, человека в центре композиции и маленькую человеческую фигурку среди ландшафта или городского пейзажа...

Особенности тренировки
Как приучить голубя к ориентированию в пространстве и возвращению домой? Особенно интересно работать с "почтарями", или, как их сейчас называют, спортивными голубями.
Для того чтобы молодая птица стала показывать хорошие результаты, ее надо постоянно тренировать.
Существуют различные методы тренировок. Так называемый военно-полевой метод: молодую особь сначала выгуливают в специальном вольере, расположенном на крыше голубятни. Там она наблюдает за полетом стаи, знакомится с местностью, запоминает ориентиры. Через недел-другую ей дают немного полетать, выпустив на голодный желудок, обязательно хорошую погоду, чтоб голубь не испугался и не исчез в тумане из поля зрения владельца, а затем приамнивают голосом и едой. Спустя какое-то время голубь голубя относят на небольшое (около километра) расстояние от дома. Голубь возвращается. Следующий раз дистанция увеличивается. Потом - еще и еще. Вскоре голубя уже увозят в другой район города, на окраину, в пригород... Голубь возвращается! Хозяин с птицей садится в поезд и проезжает сотни километров до другого населенного пункта - голубь возвращается не смотря ни на что... Военно-полевым этот метод назвали потому, что в экстремальных условиях (в случае войны, например) обучение можно было форсировать, то есть попытаться пройти "курс обучения" в максимально сжатые сроки, например, каждый день увеличивая расстояние вдвое.
Практикуют также вольное содержание голубей, когда на голубятне практически всегда открыт выход, и птицы тренируют себя сами, то есть выходят и находятся в полете столько, сколько им хочется. Голуби часто выбираются за пределы города и находят себе пропитание в окрестных полях. Такая свобода передвижения хороша тем, что потребность в полете и хорошей мышечной нагрузке, которая у свободолюбивых и мощных "почтарей" черезвычайно велика, удовлетворяется полностью.

Голубеводство в России
Сегодня - не саые лучшие, но и не самые кризисные времена для голубеводства. Есть, над чем подумать, есть, что улучшать и развивать. Бытует мнение, что страны Западной Европы и Америки далеко обошли нас по всем параметрам: якобы и уровень у них выше, и научный подход развит сильнее, и условия для содержания комфортнее... Это, кончено, так, но и нам есть, чем гордиться. Вслушайтесь в названия голубей: воронежские, орловские, челябинские, царицынские, волжские, северо-кавказские... сколько разнообразных форм, расцветок, сколько характерных летных качеств было выведено именно у нас, в России! За рубежом наши породы пользуются огромной популярностью. Часто даже бывает так, что в русских городах та или иная порода находится на грани исчезновения, тогда как на Западе она культивируется. Из-за этого на международных выставках иностранные заводчики празднуют легкуб победу и пожинают лавры,но никто даже и не помнит о том, кому именно они обязаны приобретением своих замечательных птиц.
Сам собой напрашивается вывод: необходимо всячески способствовать популяризации голубей среди начинающих голубеводов - поддерживать этих людей морально, материально и юридически. Особенно - юридически. С каждым годом все труднее и труднее "выбить" разрешение для постройки голубятни в питерских кварталах: санитарные нормы ужесточаются, пустыри застраиваются новыми домами, голубятни приходится сносить. Чердаки новых домов зачастую совершенно не подходят для обустройства голубиного жилища: потолки слишком низкие, теплоизоляция оставляет желать лучшего - там влажно и холодно, света проникает мало, а число оконо для вылета и даже элементарной вентиляции воздуха сведено практически к нулю. Сколько благородных желаний энтузиастов уже разбилось о чиновничьи преграды, сколько голубеводов отказалось от своего дела, когда районная администрация в связи с застройкой сободных пространств вежливо "предлагала" им переехать на другой конец города! Есть и еще одна проблема: голуби часто становятся жертвами вандализма подростков, хулиганов и браконьеров. Голубятни взламываются и разоряются, птиц крадут... Вызывает опасение и ситуация с пернатыми хищниками, преследующими голубей - они делают прогулочные полеты и гоны небезопасными. И это - далеко не полный список проблем.
Но голубеводство не спешит вымирать. Есть люди, котороые изо всех сил стремятся сберечь генофонд отечественных птиц, выращиваемых многими поколениями заводчиков. Стиснув зубы, они проходят через все трудности, переезжают со своими любимцами на дачные участки, пытаясь сохранить свое замечательное крылатое "богатство".

Где купить голубя?
Если вы решили стать голубеводом и уже нашли помещение для маленьких крылатых любимцев - милости просим на Кондратьевский (так называемый "Птичий") рынок. Каждое воскресенье, с 8 до 10 ч. утра там собираются члены клуба, независимые владельцы и заводчики. Там же выставляются голуби на продажу.
на наш взгляд, торопиться с покупкой не стоит. Встречи на рынке - замечательная возможность полюбоваться птицами, погладить их, сделать выбор в пользу той или иной породы, завести знакомство с голубеводами. Чтобы купить голубя, лучше съездить к заводчику, выделив для этого целый день: посмотреть, что представляет из себя эта птица в небе, узнать все тонкости и особенности ухода, внимательно выслушать и запомнить те команды и жесты, к которым голуби привыкли на тренировках. Помните: заводя голубей, вы не только обогащаете свой мир интересным общением с новыми пернатыми любимцами, но и берете на себя огромную ответственность за тех, кого собираетесь приручить.

Положительные стороны голубеводства:
1. Огромное эстетическое наслаждение красотой птицы и ее полетом.
2. Радость от общения с высокоинтеллектуальным существом.
3. Проведение досуга на свежем воздухе, активный образ жизни.
4. Достаточно долгая продолжительность жизни каждой птицы (в среднем 8 лет и более).

Недостатки голубеодства:
1. Уход за птицами и тренировки занимают очень много времени.
2. Голуби требуют отдельного помещения - голубятни, на которой приходится постоянно проводить строительно-ремонтные работы.
3. Существует риск потери птиц в результате невозвращения на голубятню или поимки голубя пернатыми хищниками.

За предоставленную информацию автор и редакция журнала выражают благодарность председателю Клуба голубеводов Санкт-Петербурга Замосковскому Е.М. и независимому заводчику Славичу В.А.

Анна Курц

07.08 14:20 | Прочтений: 427
В Томске, Общество, Спорт
Фото: Екатерина Гриценко

Летите, голуби, летите… (фото)
Помните фильм «Любовь и голуби»? Главный герой, взрослый мужчина, все свободное время проводил на крыше, где у него была своя голубятня. Как озорной мальчишка, он засовывал пальцы в рот и пронзительно свистел, а голуби взмывали в небо и кружили над его домом… Такая, почти романтическая картина представлялась мне, когда шла на встречу с томским голубеводом Валерием Русалевым. Но,как оказалось, Валерий не бегает по крышам и не разгоняет птиц свистом. Его голуби — совсем другой породы.

Мы встретились возле гаражей, в одном из которых располагается его голубятня. Найти ее оказалось нетрудно: только возле одного гаража во всем длинном ряду боксов валялись голубиные перья, а откуда-то сверху доносилось хлопанье крыльев и тихое воркование. «Вот тут они у меня и живут, мои олимпийцы», — этими словами встретил меня хозяин птиц. Да не просто птиц, а птиц-спортсменов. Валерий разводит голубей особой породы — спортивных. Такие голуби считаются одними из самых выносливых и специализируются на полетах на дальние дистанции.

...Валерий занялся разведением голубей еще в пятом классе. «Тогда все увлекались голубями, каждый мальчишка. Помню, как экономил на школьных обедах, а потом бегал на рынок и покупал на эти деньги голубей», — рассказывает Валерий. Среди его подопечных сегодня — не только марафонцы, но и настоящие чемпионы. «Как правило, спортивные голуби до тысячи километров летят легко. Все, что после тысячи — это сверхдальняя дистанция. Самая дальняя, на которую выпускал своих птиц, — 1500 километров. Выпуск мы делали из Челябинска в 2007 году. Тогда мой голубь занял первое место по Сибири», — рассказывает голубевод.

Первые сведения о голубях появились 3,5 тысячи лет назад. В притче о Ноевом ковчеге именно голубь принес Ною оливковую веточку в качестве послания с суши. Гораздо позже голуби стали использоваться человеком в качестве гонцов, в основном во время войн. Эта порода получила название «почтовая». Спортивная порода голубей выделилась относительно недавно и имеет свою специфику. Задача голубей — пролететь намеченный маршрут и вернуться домой в кратчайшие сроки.

«Разведение спортивных голубей — это серьезное занятие и огромный труд, на который способны немногие. Настоящие голубятники подключают к работе генетику, составляют родословные, знают природные явления и их влияние на голубей, заботятся о своих птицах. Вообще в разведении голубей есть множество течений, но спортивное голубеводство, по моему убеждению, — это высший пилотаж», — говорит Валерий.

Спортивная птица хорошо ориентируется в пространстве, поэтому может преодолевать тысячи километров. Валерий регулярно возит своих голубей на соревнования в другие города. Последний раз они проходили в Омске: голуби прилетели в Томск, преодолев почти 800 километров. В июне подобные соревнования проводились и в нашем городе. В планах томского голубевода — провести большие соревнования в 2011 году. Он планирует сделать выпуск из Волгограда — расстояние до Томска составит порядка 3000 километров и станет рекордным в стране.

Одним из главнейших условий выведения спортивных голубей является родословная. В нее записываются номера родителей, их успехи на соревнованиях. Прежде чем парить голубей, нужно знать, не смешается ли его кровь с кровью голубей из других регионов. «Информацию о нахождении дома, ориентиры голуби передают друг другу по наследству. Если примешается чужой голубь, «прицел» птицы будет сбит и она не сможет хорошо ориентироваться в полете. Поэтому здесь так важна генетика», — поясняет голубевод.

Однако с каждым годом прилеты все хуже. Причина — в большом количестве сотовых станций и спутниковых антенн. Именно они сбивают голубя с пути. Учеными доказано, что голуби ориентируются по магнитно-силовым линиям земли, а сотовые и спутники создают помехи, из-за которых многие птицы не могут найти дорогу домой. «Были случаи у моих знакомых, когда птица прилетала к ним спустя многие недели, а то и месяцы. Например, к моему товарищу из Тюмени прилетела голубка ровно через год — день в день», — говорит Валерий.

Здесь у голубеводов есть неписанное правило: если к тебе залетел чужой голубь, накорми его, приюти, но ни в коем случае не закрывай. Птица сама найдет дорогу домой. Увы, не все разводчики соблюдают это условие. Многие обрезают птице крылья и используют для получения потомства. Однако, по словам Валерия, без родословной от таких опытов мало прока.

Сейчас в голубятне Валерия около сотни голубей. У каждого из пернатых на лапке — специальное родовое кольцо. Такое одевается еще птенцу и никогда уже не снимается. На кольце обозначены год рождения, порядковый номер и регион. Кольца Валерий заказывает в Бельгии и Германии. Их изготавливают из алюминия, а сверху покрывают пластиком. По весу такое кольцо очень легкое и не мешает птице.

В среднем голубь живет 10-15 лет, но есть среди них и долгожители. «Вы буквально на неделю не успели — у меня потерялся один из моих «пенсионеров». Ему было 17 лет. Улетел, и уже неделю его не вижу. Не знаю, вернется ли…», — переживает Валерий.

Голуби практически все время находятся в движении. Голубятня открыта всегда, поэтому в любой момент птица может улететь. По словам Валерия, обычно они летают на поля в поисках дополнительного корма, а также учатся различать хищников. Сегодня больше всего хлопот доставляют ястребы. «Они совсем перестали бояться людей и живут уже прямо в черте города на чердаках домов. Мне часто рассказывают местные голубеводы, что порой ястребы хватают и уносят голубей прямо на глазах», — рассказывает голубятник.

В Томске настоящих голубеводов осталось всего трое. Остальные, столкнувшись с финансовыми трудностями, отказались от своего хобби. Молодежь опыт поколений не перенимает. Сегодня у нее новое хобби — Интернет, вздыхает Валерий. Пока же он не бросает своих пернатых и делает все, чтобы спортивное голубеводство в Томске продолжало развиваться.

.

Олеся Бутолина

http://news.vtomske.ru/details/12215.html

© 2007—2009 ООО «Редвикс Медиа»